Эту книгу я сперва на магазинной полке даже не приметил. Тонкое карманное издание с невзрачной обложкой. И название малопривлекательное — «Шелк». Но потом вспомнил, что ее автор Алессандро Барикко мелькал пару раз в печати среди крупнейших имен итальянской литературы нового времени. Да и на обложке написано: один из самых ярких бестселлеров ХХ века. Но мы–то цену этим лейблам знаем. Сейчас бестселлер — все, что попадает в какие–либо рейтинги.
Я начал читать и сразу удивился. Написано уж очень просто. Лаконично и скупо, как сценарий. Сперва даже скучно. Похоже на рабочий конспект будущего романа. Главы крохотные, на полторы–две странички малого формата. Но чем–то книга цепляет. Эти главы образуют какой–то целостный музыкальный ряд.
Потом я уже узнал, что автор и сам пианист, и даже известный у себя в Италии музыковед. Эта книга написана как бы не по литературным, а по музыкальным канонам. Мелодия вьется, петляет, повторяется в разных главах с разной силой, и наконец текст бурно разворачивается, как прелестный бутон розы.
Сюжет тоже странноватый. В одном из небольших городов Франции ХIХ века у буржуа, разбогатевшего на торговле коконами шелкопряда, начинают гибнуть гусеницы. Он сразу с места в карьер посылает за новыми своего сына. Ехать надо почти полгода — невообразимыми путями через всю Россию и Азию в таинственную страну Японию. Добраться туда, несмотря на даль, проще, чем потом оттуда выбраться. Проникшим в страну чужакам на выезде японцы чинили всякие препятствия. А вывозить шелкопряда кому бы то ни было вообще запрещалось под страхом смерти.
Такова фабула этой небольшой повести (названной романом только потому, что в западной литературе нет промежуточного жанра между романом и рассказом). И, конечно, главное в ней не гусеницы и долгое путешествие, а неожиданно возникшая трогательная любовная история — классический треугольник между французским путешественником, его молодой европейской женой и юной японкой. Все это обильно сдобрено восточной экзотикой и японскими традициями.
Кроме того, появляется в повести еще один персонаж — загадочная парижанка азиатского происхождения. У нее в Париже дорогой бордель и авантюрные связи. Начиная с нее любовная история перетечет в приключенческую. Страсть, ревность, смерть сплетаются в туго закрученный чуть ли не детектив. Но самое интересное, что постепенно становится очевидной непривычная для русского читателя вещь. Любовные коллизии для Барикко тут не столь важны, как сама манера, точней, даже способ их подачи.
Сперва приходит в голову, что он решил написать роман, подражая японским хайку. Затем — что он хотел соединить литературную форму с музыкальной. Во всяком случае именно это и держит в напряжении читателя…
Нас ведь с самого начала захватывает «техника игры», само исполнение, и только. А вот уже в конце книги, когда роман–повесть неожиданно окунается в эротику, обнаруживается вещь и вовсе необычная. Оказывается, в основу «Шелка» заложен, так сказать, физиологический эффект.
Дело в том, что любовная тема у Барикко звучит и переливается, как шелковая ткань, скрывающая многое от посторонних глаз. Вначале отношения влюбленных даже напоминает знаменитую «Юнону и Авось» — настолько все тут несбыточно и альтруистично. Они не могут соединиться, им постоянно что–то мешает… И лишь в самом конце книги, после какого–то полунамека, вдруг понимаешь, что автор поставил себе невероятную задачу. Он использует в «Шелке» разные диковинные для литературного текста средства, даже откровенно музыкальные приемы и необычные стилевые фигуры с одной единственной целью — чтобы «заритмизировать» в литературном тексте все фазы сексуального акта.
Как раз для этого — чтобы показать высочайшую степень экзальтации своего героя и способ выхода из этого состояния (тут происходит почти мистический сюжетный поворот, не буду пересказывать его, читатель это должен прочесть сам) — автору и понадобился весь этот событийно–ритмический строй, странным образом напоминающий музыкальную пьесу. Сложный эксперимент Барикко удался, нам таких книг читать еще, пожалуй, не доводилось.
