Эта проблема обнаружила себя после того, как Россия объявила нынешний год Годом русского языка и чтения. Как ни странно, лучшие книги практически не попадают ни в рейтинги чтения, ни в топы книжных продаж. Литературные премии, — а их уже так много, что сразу все не вспомнишь,— не прибавляют ни автору авторитета, ни книге популярности. Покупатель приходит в магазин и книги выбирает вслепую, методом тыка. Обычно он ничего не знает ни о новинках, ни о том, что стоит почитать, а чего читать не надо.
Я думаю, к такому положению вещей нас привела неумелая пропаганда. В русских СМИ, как правило, популяризируются только те книги, которые книготорговцы не могут продать. Редко когда печатаются содержательные обзоры новинок. Исчез «как класс» жанр газетной литературной критики. И само понятие «литература», похоже, тоже вымыто уже из нашего лексикона.
Что читает молодежь?
Недавно мне попались результаты опроса старшеклассников на предмет чтения. Не скажу, что диапазон их интересов узок. Удивляет другое — они не в курсе изменений в книжном мире. Первым у них идет роман Лимонова «Это я, Эдичка». Книга, с которой лет двадцать назад началась его слава. Впрочем, это еще куда ни шло, его последующие книги действительно слабее «Эдички».
На втором месте стоит Мураками «Норвежский лес». Жуткая пошлятина, но что поделаешь. Харуки Мураками — писатель у нас культовый. Я не знаю ни одного другого иностранного автора, которого так много переводили бы на русский язык. Кстати, пользуясь случаем, могу сообщить, что у него только что вышла новая книга — «Подземка–2». Если в первой он опрашивал жертв газовой атаки в токийском метро, то во второй собраны интервью с теми, кто был связан с «Аум Синрике». Но есть еще один Мураками. Его имя — Рю. Он пишет в жанре близком к хоррор. Только что вышла его новая книга «Паразиты». Тоже для подростков. Потому что взрослые читать истории про путешествие трупного червя из одного тела в другое просто не станут. Времени жалко.
Читают школьники, конечно же, Донцову. И часто. Это — автор века. Без нее жить нельзя на свете, это точно. Интерес к ней объясняют просто: «Почитать роман Донцовой после трудного учебного дня и расслабиться — одно удовольствие». А ведь есть много авторов детективщиков поинтересней — Конан Дойль, Честертон, Сименон, Агата Кристи… Но никого из них не пиарят так, как Донцову.
Очень популярны, — занимают четвертое место, — «Код Маноло» и «Код Живанши». Что это такое не знаю, не читал. Но ясно, что написаны вдогонку «Коду да Винчи» Брауна. Он в этом рейтинге — пятый. Что странно, почему–то телегу ставят впереди лошади. Но в любом случае я тут посоветовал бы еще прочесть действительно хорошую книгу из этой серии — «Код Онегина» Бена Дауна (псевдоним Быкова). Кстати, похоже, книг одного из лучших новых русских писателей — Быкова школьники и не знают.
Дальше идут, разумеется, книги Пелевина, Коэльо и Марининой. А вот что совсем неплохо — это роман Зюскинда «Парфюмер». Единственная книга, которая постоянно занимает одно из первых мест в топе продаж вот уже лет десять, если не больше. Он занимает девятое место. Десятку замыкает роман «Пианистка» Елинек.
Взрослые Год книги саботируют
Взрослый книжный топ сегодня сильно уступает подростковому. Он попроще и победней. Лидирует, чего давно уже не случалось, детективный роман Дашковой «Источник счастья». За ней идет Акунин с «Нефритовыми четками». Ему в последнее время не везет отчаянно. Критики спустили на него всех собак. «Нефритовые четки» ругают за банальность, за предсказуемость сюжетов, пишут, что Акунин выдохся и сходит с дистанции. А не сошел до сих пор лишь потому, что некому занять его место. Вот Дашкова и заняла.
На третьем месте еще держится «Ампир В» Пелевина. К вампирам русский читатель в последнее время, как ни странно, питает необъяснимую слабость. Посчитать, сколько книг о них вышло, можно ужаснуться.
В затылок Пелевину дышит единственная более или менее серьезная книга в топе — «Земля войны» Латыниной. Но вряд ли она поднимется выше. Тема Чечни и героизма русских солдат в горячих точках перестала быть суперактуальной.
Латынина держится в рейтинге только благодаря своему нетрадиционному взгляду на войну. Но и она обречена на вылет, как это уже произошло с книгой Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик», с айтматовским романом «Когда падают горы» и даже с непотопляемым ДУХLES`ом Минаева.
Сегодня серьезной литературе, похоже, объявлен бойкот. Самый большой спрос теперь на такие, например, книги, как «Едим дома круглый год» Высоцкой и «Рублевская кухня» Робски.
Тут еще стоит упомянуть совершенно уникальный «Большой кулинарный словарь» Дюма. Автор «Трех мушкетеров» надиктовывал ее, уже лежа в постели, смертельно больной. Книга вышла посмертно и долго никто не знал, что с ней делать. В качестве кулинарной книги ее использовать нельзя, потому что рецептов как таковых в ней нет. На русский ее до сих пор не переводили, зато сейчас она вышла в двух изданиях сразу. Наш читатель любит Дюма и его последнее детище оценит по заслугам. Не как руководство для кулинаров, а наоборот — как книгу гурмана, умевшего получать удовольствие от пищи. Она написана в том же духе, как Дюма обходился с историей. Легко, свободно и с необузданной фантазией.
Москву на мыло
Что касается беллетристики, книжный топ замыкают романы совсем уж не первого разряда. Например, фэнтезийные «Ричард Длинные Руки — пфальцграф» Орловского и «День Дракона» Панова. Панов вроде бы пишет о Москве, но такое, что закачаешься. Настоящая мыльная опера. По сравнению с ним роман «Москва–ква–ква» Аксенова, где мэтр русской прозы тоже позволяет себе весьма странные фантазии о сталинской эпохе, — детский лепет и сплошной наив. У Панова в «Дне Дракона» на московских улицах и площадях орудуют рыцари, колдуны и маги. Конечно же, они между собой борются за власть. Но читать все это странно.
Писателей–мужчин понесло вразнос. Как будто писать им больше не о чем, как о вампирах, драконах и магах. С русской литературой все это как–то не вяжется. Что уж тут удивляться повышенному интересу к Донцовой, Дашковой, Устиновой. Во–первых, в женских романах все попроще, и, кроме того, в отличие от Пелевина с Пановым и примкнувшего к ним Акунина, дамы–романистки пишут все–таки о нашей действительности. Премий они, правда, не получают, но, опять же в отличие от лауреатов всяких там букеров и нацбестов, читателя они не напрягают. Такую литературу, как школьники говорят, почитать после тяжелого рабочего дня — одно удовольствие. А большего никому не надо. Во всяком случае — пока что. Может, за «год книги» что–нибудь изменится. Только вряд ли тут можно ограничиться усилиями одних издателей. Сегодня их упрекать грешно. Хорошей литературы издается достаточно много. Весь вопрос, как к ней повернуть читателя? Без помощи газет, журналов, радио и телевидения здесь ничего сделать не удастся. А изменить отношение к книге со стороны СМИ очень трудно. При нынешнем их отношении к культуре — почти невозможно.
