22 сентября в Москве, немного не дожив до 50, умер поэт Алексей ИВЛЕВ. На Чистых прудах, на скамейке. Остановилось сердце… Латвийский русский поэт… Русскоязычный поэт Латвийской Республики… Бывший русский поэт бывшей Латвийской ССР… Поэт с улицы Висвалжа, где когда-то находился бывший Латвийский государственный университет имени бывшего Петра Стучки. Где преподавал его отец — Дмитрий Данилович ИВЛЕВ, читавший лекции по курсу русской советской литературы первой половины ХХ века. Именно там копошились студиозусы, признавшие талант Алексея задолго до его первых официальных публикаций. Именно там мы поглощали энное количество некачественного алкоголя, а потом читали друг другу стихи. Часто стихи были такого же невысокого качества, как и «плодово-ягодное». Но к Лехе это не относилось. То, что он читал, нам нравилось:
Ах, только в ноябре мне хочется к тебе!
И у мороженщицы толстой
Куплю я десять порций крем-брюле
И съем их на фоне города оторопевшего,
И прилетит сереброкрылый ангел,
Душа покинет тело и забудет о ненастье…
Мы публикуем редкое «политическое» стихотворение Алексея Ивлева, который на самом деле был органически аполитичным человеком. Но как-то, еще до его отъезда в Москву (2002 год), я спросил его: ну что, ты счастлив? Нет цензуры, нет партийного пресса — печатайся не хочу! За границу — пожалуйста! Париж, Лондон, Мадрид! Праздник, который всегда с тобой!
«Нет, — отвечал Алексей, — стало еще хуже. Националы уже мстят русским за то, что они имели несчастье жить вместе с ними в одном тоталитарном бараке, оставаясь при этом гораздо свободнее по сути. А русская литература в условиях этого «бархатного фашизма» умирает на глазах. Я уеду в Москву. Там много хамства, но там есть и творчество. Нет этой гребаной провинциальности, этого лакейского «чего изволите» по отношению к новым хозяевам…»
***
Поделили Ригу на три части:
В первой граждане, конечно же, живут,
во второй — тех граждан современники,
ну а третьей нет пока еще.
Но кто-то там все равно живет.
И ночами песни поет.
Ночью попоет, а утром перестает.
Как будто и не было никого.
И ничего…
1993
