Что ни говори, а связь между экономикой и демографией в стране прослеживается четко. В 1987-1988 году, когда народ жил безбедно и с верой в лучшее постперестроечное будущее – страна пережила рекордный уровень рождаемости. Другой пример. В условиях нынешнего кризиса желающих вступать в брак стало меньше, чем год назад – многим стало не до свадеб.
По народному поверью детей в семью, как известно, приносят аисты. Возможно, в новом году у этих птиц окажется меньше работы. Ведь, кому приносить? В первом полугодии прошлого года в Латвии зафиксировано 5340 браков, а за первые шесть месяцев нынешнего года – всего 4546, то есть на 15 процентов меньше.
Кстати, последние годы рождаемость в стране росла. Но не от хорошей жизни. Просто сказывался бурный рост деторождения 20 лет назад – выросло многочисленное поколение молодых женщин 1986-1988 года рождения. А вот через 5-7 лет рождаемость может резко упасть, независимо от уровня жизни. Ведь брачного возраста достигнет немногочисленное поколение 90-х годов. Между тем, и в прошлом году смертность в Латвии превысила рождаемость примерно на десять тысяч человек.
Еще одна взаимосвязь между демографией и экономикой. Наибольшая рождаемость в расчете на каждую тысячу жителей зафиксирована в Рижском районе. То есть там, где строят себе коттеджи состоятельные рижане. А самая низкая рождаемость зафиксирована в Лудзенском и Краславском районах. Если так пойдет и дальше, в Латгалии через несколько десятилетий будет попросту некому жить: одни уедут в Ригу, другие в Ирландию, третьи вымрут – и останется в каждой волости по несколько старушек на хуторах. Ведь в Лудзенском районе не только мало рожают, но и много умирают — здесь зафиксирован самый высокий в Латвии уровень смертности в расчете на тысячу человек. А самый низкий уровень смертности — в Риге и Вентспилсе. По понятным причинам.
