Недавно я побывал на Дзирнаву, 102а на очередном заседании инициативной группы жильцов денацонализированных домов. Заседание началось с выступления Эдварда Квасневского, активиста группы и, как он сам выражается, «юриста поневоле». Позже мы разговорились с ним о том, как все становится непросто в латвийском царстве-государстве, едва дело коснется «святого права» крупной частной собственности…
«Мы строили — строили и, наконец, построили…»
Эта история берет начало в конце 80-х. Тогда как раз развернулось движение МЖК (молодежный жилой комплекс). По решению горисполкома из очередников на жилье, не желающих 10-15 лет стоять в очереди, формировались отряды строителей-добровольцев. Строителей-профессионалов там было мало. Были медсестры, инженеры, аптекари… В 88-91 г.г. в один из таких отрядов, в группу ветеранов труда, попал и Эдвард Квасневский. Работал он тогда в рижском НИИ радиоизотопного приборостроения.
Три года работали и в жару, и в мороз. Многому приходилось учиться на ходу. Месили бетон, таскали кирпичи, сами клали стены, осваивали отделочные работы. В результате построили два новых дома на улице Садовникова, 21, на Краславас возвели четырехэтажную пристройку к старому дому и взяли на реконструкцию тот злосчастный «старый дом» на углу Краславас и Екабпилс, постройки начала прошлого века. Износ здания к тому моменту был более 60 процентов. Типичные послевоенные коммуналки, которые государство как раз расселило по новостройкам. Все деревянные перекрытия сгнили и грозили обвалиться. Подвалы залиты водой, бегают стаи крыс. Отряд начал с того, что обрушил все здание с крыши до подвала, оставив только наружные стены. После этого заводили стальные балки, заливали железобетонные перекрытия. Сделали полную внутреннюю перепланировку. В подвале оборудовали помещения для соцкультбыта: для кружков, танцев, прочего. МЖК изначально и задумывались как комплексы, со всем необходимым для полноценной жизни. В результате дом перестроили процентов на 80.
Финансировали строительство и работу отрядов предприятия, которые командировали людей.
— То есть за меня платил мой институт, — рассказывает Эдвард Квасневский. — И заплатили больше цены на квартиру. В то время 2- комнатная стоила 12 тысяч рублей, за меня заплатили 14 тысяч. Потому что строился еще соцкультбыт. Позже институт выдал мне право эти деньги просить назад у государства. Признав, что эта собственность, или ее денежный эквивалент, заработаны моим трудом. Но суд нам в этом праве отказал.
Ордера на квартиры мы получили уже в июле 91-го. Нас в отряде было 200 человек. Кто-то получил квартиры в новых домах, которые мы строили. У тех и по сей день проблем нету. А ведь они точно такую же программу выполнили. И я сам на строительстве этих новых домов работал. А у нас по жребию выпала квартира в старом доме. И начались проблемы…
Сага времен прихватизации
Вскоре объявился некто Геннадий Перепелкин, который приватизировал дом по доверенности, якобы своей престарелой матери. Как рассказывает Эдвард Квасневский, г-н Перпелкин владеет еще несколькими домами. Удалось в свое время г-ну Перепелкину приватизировать и участок земли в районе Рижского порта. Когда эта земля потребовалась для расширения порта, ему предложили за нее 10 тысяч. Г-н Перепелкин наотрез отказался, изъявив желание продать землю только по рыночным ценам. Тогда государство просто забрало ее как необходимую для развития стратегического предприятия. Г-н Перепелкин подал в Страсбургский суд иск к латвийскому государству. На четыре миллиона.
— Мы все прекрасно знаем, как в те годы делалась эта «денационализация». У нас под актом о денационализации стоит всего одна подпись, председателя комиссии, — продолжает Эдвард Квасневский. — В то время как по постановлению КМ требовалось семь (!) подписей специалистов комиссии — юристов, депутатов, специалистов по ЖКХ, архитекторов…
Что нас продали, мы узнали, только когда пришел «хозяин дома». Мы тогда подали иск в суд против этого решения. Суд длился два с половиной года, с 93-го по 95-й. Мы требовали либо признать наши имущественные права на квартиры, либо предоставить другое муниципальное жилье, либо выплатить компенсации. Суд все наши претензии отклонил. Мы дошли до Верховного суда. Тот прежнее решение оставил в силе. Обратились в европейскую комиссию по правам человека. Нам ответили, что не могут рассмотреть нашу жалобу, так как Латвия тогда еще не ратифицировала конвенцию.
Потом платили, как дураки: 24, 36, 48 сантимов. С этого года опомнились — будем платить 14,8, пусть «хозяин» хоть треснет. Потому что, едва он вступил в права домовладения, так тут же отключил центральное отопление, а что могут понадобиться печки, мы, когда строили дом, как-то не подумали… В итоге двенадцать лет нас морозят, надеются, что сдохнем. Но мы не сдохнем, мы народ уже закаленный.
В прихожей Фемиды
— Насколько я понял, вам удалось чего-то добиться в суде?
— Мы просто подали в районный суд иск против Рижской думы и районного самоправления, которые наш дом «денационализировали». Иск подали прошлой осенью. Судья Латгальского предместья г-жа Машина должна была в трехдневный срок принять решение, принять или нет его к рассмотрению. Она решила отказать. Мотивировала отказ тем, что, во-первых, эти органы просто «исполняли приказ», и виноваты существующие законы. А во-вторых, что право на суд может быть ограничено. Действительно, по закону в суд не могут обращаться несовершеннолетние, психически больные или по какой-то другой причине признанные недееспособными. Было бы интересно узнать, в какую из этих категорий г-жа Машина отнесла нас, одиннадцать жильцов бывшего МЖК?
Мы обжаловали ее решение в окружном суде. Уже не впервые сталкиваясь с нашей системой правосудия, гадали, к какой же группе «недееспособных» нас отнесут. Однако окружной суд постановил вернуть наше дело для рассмотрения по существу. Теперь г-жа Машина обязана отправить копии наших заявлений в думу и управу предместья, чтобы те представили свои пояснения. И, когда будет назначен день суда, приглашаю всех сочувствующих. Потому что мы будем там драть эти власти по полной программе.
Хотя лично я рассматриваю всю судебную процедуру в Латвии просто как необходимость соблюсти требования европейского суда — исчерпать все средства защиты внутри страны. По большому счету меня уже не интересует, что они здесь решат.
Иски — «лбами»
За то, что мы платим 14,8 сантима за квартиру, которую и жилой назвать нельзя, на нас, на четверых, «хозяин» подал иск о выселении. Я сейчас готовлю встречный иск, и если они мне выставляют счет на 300 латов, я им выставлю на 10 тысяч. Они не выполняют пункт 40 и 41 закона «О найме жилых помещений», где сказано, что их обязанность — содержать дома, в том числе всю отопительную систему, в порядке. Квартира должна соответствовать условиям, оговоренным в договоре найма. А у меня по договору найма центральное отопление. В 41-й статье сказано, что если домовладелец это не обеспечивает, он обязан пересмотреть размер квартплаты. А в статье 11.3 того же закона сказано, что он не имеет права отключать или не оказывать основные улуги. В противном случае у нанимателя есть право на иск. Возможен и встречный иск против домовладельца с требованием компенсации за причиненный ущерб либо снижения квартплаты. Как только мне из суда придет бумага, что исковое заявление домовладельца принято, я тут же в течение 20 дней имею право подать встречный иск. Где я уже буду истцом, а они ответчиками. И судья обязан расмотреть оба иска на одном заседании, как взаимосвязанные. Пполучится «взаимозачет»: они с меня 300, я с них — 10 тысяч.
Пока с победой нас можно поздравить очень условной. Единственное, что нам все же удалось доказать и себе, и ИМ, что жильцы денацдомов имеют право судиться с фактически обобравшим и унизившим их государством.
