В Задвинье на улице Амулас на берегу старого русла речки Марупите есть Парк камней. Добраться туда из центра легче легкого: сесть напротив рынка на 7-й или 8-й автобус и доехать до остановки «Межотне». А дальше дорогу покажет любой из местных.
Парк этот для всех и каждого: ни ограждений, ни сторожей, ни копейки не нужно платить за вход. На первый взгляд он доступен для всеобщего обозрения в той же степени, что и порой забавные, а порой оскорбительные граффити на бетонных стенах не менее оскорбительных архитектурных монстров. Но скульптуры, которые составляют Парк камней, — это работы мастера, автора знаменитого Холма дайн в Сигулде. А зовут скульптора Индулис Ранка, и живет он на той самой улице Амулас на окраине города.
Пастушок
По сути, Парк камней в Задвинье — неучтенная форма благотворительности, превращенный в музей под открытым небом пустырь. В последнее время в Рижской думе начали размышлять над благоустройством парка. Но просьбы помочь, исходящие от самого художника, внимания чиновников не привлекают, зато несколько заявлений жителей города — помогли. Пару раз в месяц туда теперь даже дворник заходит!
Впрочем, сам Индулис Ранка сказал, что он авантюрист, которого в значительной степени выручает крестьянская жилка. Он родился в тридцать четвертом году на хуторе в районе Яунгулбене. С детства работал, помогал вместе со старшим братом по хозяйству. Ранка считает, что они были обыкновенными деревенскими парнями, работящими, исполнительными, ни шагу от маминой юбки. Поэтому когда пришло время поступать Индулису в восьмой класс и он объявил родителям, что хочет уехать в Ригу, учиться на художника… над ним посмеялись: «Куда ты собрался, пастушок?»
Пастушок… Обычное дело — дети свиней пасли, пока не подрастут настолько, чтоб заняться серьезной работой. Но мать решила его отпустить. Ну он и пошел в Ригу. С восьмого класса занимался в школе Розенталя, а через пять лет поступил в Академию художеств. Учился живописи, потом понял, что не найти ему своего путь меж двух огней. Ему ведь повезло с учителями: один — Конрад Убан, чьи картины ему и по сей день кажутся очень интимными, глубокими, второй — Эдвард Калниньш, чья многомерность его всегда изумляла. А среднего пути не выберешь, нужно искать что-то совершенно иное.
И Ранка опять ушел. В скульптуру. Учился у разных мастеров, изучал приемы и тонкости работы. Потом взялся за большие скульптурные формы. И уже навсегда. Малые формы кажутся ему камерным жанром скульптуры, а для него нет творчества без созвучия камня и пейзажа.
А еще Ранка убедился в том, что работать на заказ не сможет. Значит, остается надеяться только на везение: вот купят что-то готовое, появятся деньги и время для того, чтобы взяться за следующий большой камень.
Авантюрист
О самом известном творении — Холме дайн в Сигулде Ранка рассказывает весьма исключительно «прозой». Что это тоже не был заказ, что колол и тесал камни в собственном дворе просто из любви к сказочным и фольклорным персонажам. Что если бы не нашлись со временем люди, решившие купить скульптуры и установить их в Сигулде, быть бы им и поныне в этом задвинском дворике…
Кстати, теперь здесь высится огромный скульптурный портрет Павла Страдиня. Работа пока еще никому не понадобилась. Неподалеку от нее качели и песочница, в которой играют двое внуков Ранки, а по двору бегают два пса — какая-никакая охрана в наши недобрые времена. Собачья компания, между прочим, очаровательная: один из псов по происхождению наполовину лис, диковатый, неприступный, с умной рыжеватой мордочкой.
Волк
И самого скульптора хочется сравнить с волком. Согласно народным поверьям, волк всегда оставляет хоть что-то после своей трапезы. Хоть кость, хоть шерсти клок. Словно просит прощения за то, что отнял жизнь у другого живого существа. Вот и Ранка оставляет на скульптурах необработанный участок, поскольку, по замыслу, его работы со временем снова должны превратиться всего-навсего в часть пейзажа.
Наверное, потому он и создал свой Парк камней. Как протянул на раскрытых ладонях подарок, никому конкретно не адресованный. Пожалуйста, броди среди камней и деревьев, любуйся, отдыхай, ты никому и ничего здесь не должен. Только постарайся, пожалуйста, вести себя по-человечески.
Романтик
Вести себя по-человечески получается далеко не у всех. То норовят бутылки о скульптуры разбить, то измазать краской, то залепить глаза жвачками. А скульптор потом очищает камни от всякой дряни. И похож он при этом не на волка, а на вконец обиженного гнома, который уже тридцать пять лет колет и формирует камни. Гном сравнительно небольшого роста, однако силы немалой, и хулиганы его боятся. Разве что ночью…
Ранка опасается не столько за камни, сколько за детей, которые выбираются сюда поиграть. Вот и моя двенадцатилетняя племянница — она живет поблизости — полюбила это место задолго до меня. И уверяет, что зимой Парк камней становиться волшебным, а после дождя так интересно рассматривать серебристые и золотистые лишайники на скульптурах.
Любопытно, что восприятие ребенка и художника совпадают. Ранка ведь тоже считает, что скульптура завершена только тогда, когда над ней поработает сама природа. Когда пойдут дожди, выпадет снег, когда к изножью скульптур подкрадутся туманы…
Подпись к фото:
Индулис Ранка с только что законченным скульптурным портретом композитора Майи Эйнфелде. Скульптура тоже пока не нашла себе места.
Фото из личного архива А. Эджини.
