Приведут ли забастовки учителей и полицейских к смене социальной политике в стране? Поймут ли власти, что ТАК дальше жить нельзя? – На эти и другие темы мы беседуем с политиком и журналистом Мирославом Митрофановым.
— Мирослав, в свое время, Вы работали политическим обозревателем в одной из русских газет. Сейчас в ведущих газетах Латвии этот жанр не популярен. В чем причина?
— Честный разговор о политике интересен узкому кругу читателей. «Ракурс» специализируется на аналитике, он может себе позволить говорить серьезно. К сожалению, массовый читатель честному анализу предпочитает эмоциональные манифесты, в которых многократно пересказываются и усиливаются заблуждения того же массового читателя. Он будет смертельно обижен, узнав, что на вопрос, «будет ли революция завтра?» не существует простого ответа.
— Так будет революция завтра?
— Я не верю в революцию завтра. Массовые протесты этой осени — далеко не девятый вал народного гнева, а скорее только второй, если считать первым школьные демонстрации 2004 года. И не факт, что скоро будет третий. Нынешняя социально-экономическая система Латвии является открытой. Она не похожа на котел, в котором растет давление народного недовольства, а скорее похожа на дырявый чайник. У такого чайника часть пара уходит в свисток – в смелые разговоры о взыскании компенсации с России за оккупацию, а часть горячего содержимого просто вытекает – недовольные легко уезжают на заработки в богатые страны. К тому же нельзя судить о температуре в обществе только из факта проведения нескольких профсоюзных митингов. Да, у полицейских, педагогов и медиков доходы за год практически не росли. Но вероятно, как минимум у трети работников, в основном частного сектора, они все же выросли. Об этом свидетельствуют косвенные показатели – почти 20-процентный рост розничного оборота в торговле и увеличение пропорции жителей страны, с оптимизмом смотрящих в будущее. Да и бум на рынке недвижимости, в том числе в строительной индустрии, не свидетельствует о тотальном обнищании и стагнации. Можно скорее говорить, что за последний год ускорилось социальное расслоение латвийского общества и можно говорить, что даже наш средний класс недоволен быстрым ростом цен. Но значит ли это, что он уже готов к революции?
Есть и субъективные причины, заставляющие сомневаться в скорой смене социального курса. У латышского большинства в нашей стране нет сейчас ни одного авторитетного левого политика, который мог бы стать знаменем революции. Все о чем мечтают номинально левые деятели, типа Балдзенса или Боярса-старшего – это возвращение в правящую элиту. Отношения здесь организованы по принципу акционерного общества, в котором правая или левая идеология не играет никакой роли. Народ чувствует неискренность и не спешит возвращать доверие обанкротившемся социал-демократам.
— Ну, хорошо, среди латышей нет авторитетного левого лидера. Но русские избиратели вроде доверяют своей партии – ЗаПЧЕЛ…
— Доверяют. Но нынешний протест бюджетников еще не слился с движением русского сопротивления. По многим причинам ЗаПЧЕЛ еще не пыталась стать партией общенациональной левой альтернативы. Если бы это случилось, 2005 год мог бы стать новым 1905-м. Сто лет назад именно объединение социального и национального протеста привело в Латвии к подлинно революционным событиям.
— Не слишком ли смелое сравнение? До сих пор мы говорили с Вами о революции, как о долгожданной смене правой социальной политики на левую…
— Да, пожалуй, я слишком увлекся историческими параллелями. Но вот со сменой социальной парадигмы с «правой» на «левую» далеко не так все просто. Одного недовольства народа недостаточно. Зададим себе вопрос: «Каким может быть максимальный результат победоносной массовой акции протеста сегодня?» Ответ мы видим на примере митинга полицейских. Опора власти зашаталась, власть испугалась заметно больше, чем после митинга медиков или педагогов. Однако ответом стало не долговременное повышение полицейских зарплат как таковых, а расправа с несколькими козлами отпущения — полицейскими начальниками, перераспределение премий и обещания денег в будущем. Да, еще долг по детским пособиям стали возвращать. Это был ожидаемый ответ в рамках не изменившейся парадигмы – полицейские как были, так и остались слабооплачиваемой категорией госслужащих. Кабинет министров, как был, так и остался комиссией по дележу бюджета между узким кругом лиц, допущенных к его трате. Государство как было, так и осталось системой охраны ценностей, приватизированных предприимчивыми людьми за 15 лет независимости. Функции народного образования, здравоохранения и помощи старикам такое государство выполняет по остаточному принципу.
— А что Вы вкладываете в понятие «смены парадигмы»?
— К власти должны прийти политики идеалистического склада, которые готовы поменять иерархию приоритетов. На первом месте в новой иерархии должно быть помещено выживание стариков, далее — здоровье общества, образование молодежи, демографическая и энергетическая независимость… Скажете, звучит фантастически? К сожалению да. На данный момент идеалисты не спешат теснить вороватых прагматиков в перспективных латышских партиях. А если идеалисты и заводятся, то их душевные порывы направлены не столько на смену социальных приоритетов, сколько на скорую расправу с нами – оккупантами. Я имею в виду парадокс бескорыстных гардовских девушек и вождя молодых националистов – Райвиса Дзинтарса. Наверное, больному обществу, порождающему больную политику, нужен внешний шок, для того чтобы вырваться из заколдованного круга национальной нетерпимости, жадности, бедности, и безразличия к слабым членам общества.
— Вернемся к митингам бюджетников. Неужели осеннее наступление трудящихся не будет иметь никакого влияния на политику в Латвии?
— Протесты уже изменили отношения между правящими партиями. Протесты наложились на обычное обострение политической борьбы в предвыборный год. Правые партии надевают маску доброй феи и готовятся подкупить единовременными подачками крупные категории бюджетников. В 2007 году мы рискуем иметь безответственный бюджет, в котором дефицит может резко возрасти из-за одновременного повышения зарплат и сохранения неизменного финансирования обычных приоритетов, прежде всего обороны. Предвыборный год будет серьезным испытанием жизнеспособности правительства. Пикантность ситуации и в том, что две главные правые партии «Новое время» и «Народная партия» являются полными идеологическими двойниками. Они обречены на жестокую борьбу, но в то же время не могут друг без друга в нынешней правящей коалиции, так как вариантов замены не существует. Этакие, «скованные одной цепью» смертельные враги.
— «Новое время» старается выделиться на фоне других правящих партий большим национализмом…
— Да, но для успеха этого мало. Вследствие слабости социал-демократов, ее левых избирателей постараются перенять сразу несколько правых партий. Со стороны ТБ-ДННЛ такие попытки были заметны и раньше, а вот претензии на левизну со стороны «Нового времени» — это действительно что-то новое. Ее политики начинают критиковать своих партнеров по коалиции с откровенно левых, даже популистских позиций.
— А на что рассчитывают другие правящие партии?
— Проще всего будет «народникам» — им не придется играть в «друзей трудового народа», так как наиболее опасные министерства они всучили своим партнерам по правящей коалиции. Перед полицейскими будет краснеть «Первая партия» в лице Екабсона, а отвечать за бедность педагогов – министр того же «Нового времени» — Друвиете. Позитивную кампанию народники разыграют за счет целевых подачек «своим» самоуправлениям, которых, надо отдать должное этой партии, у нее под контролем предостаточно. «Взять у всех и переделить немногим» — вот неизменный принцип народников в течение уже многих лет.
— «Первую партию» должны как всегда вытащить голоса сектантов?
— «Первая партия» — это слабое звено нынешней коалиции. Первый кандидат на выбывание из коалиции до выборов и на поражение в их результате. Я не удивлюсь, что одной из причин митинга полицейских было желание товарищей по коалиции расшатать кресло под Екабсоном. Конечно, организованное голосование прихожан мелких протестанских церквей всегда было для «Первой партии» спасательным кругом, но уж очень этот круг мал и неустойчив. А расширить его можно лишь за счет внятной и честной позиции по социальным вопросам, однако заявление таковой будет означать неизбежный разрыв с партнерами.
— Странно выглядит на общем фоне стабильное положение «зеленых»…
— Зелено-крестьянский союз — это та самая обезьяна, которая сделала свой бизнес на наблюдении с пальмы за борьбой двух тигров – народников и «Нового времени». То есть продолжительное время зеленые были в тени схватки, чем выгодно отличались от ее участников. Единственная угроза, которая заметна для них сегодня – это непонятные взаимоотношения с тем списком, в котором пойдет на выборы Лемберг. С одной стороны вроде бы у обоих списков один покровитель, с другой стороны, оба не могут быть для благодетеля одинаково приоритетными.
— В ноябре состоится съезд «Яунайс лайкс». Угрожают ли «Новому времени» новые времена?
— Если вы имеете в виду попытки партийных масс уйти вождя – Репше, то здесь пока дела обстоят как с митингами этой осени. То есть очевидное движение не привело пока к переменам. Хотя до съезда еще много времени, и у заговорщиков есть шанс успеть. Если прикинуть, кому более выгодно смещение Репше, то конкуренты из братской «Народной партии» в списке заинтересованных лиц занимают далеко не первое место. Они уже научились загонять в «стойло» амбиции Репше, который к нынешнему моменту растерял и боевой дух и страсть к коррупционным разоблачениям. Усталый, скомпрометированный, не верящий в себя лидер – это подарок для конкурентов. Но такой лидер не выгоден идейным вдохновителям – американской администрации. «Новое время» не выполнило той миссии, в которой были заинтересованы американцы – партия не смогла поставить в какие-то рамки аппетиты развращенных вседозволенностью первого десятилетия независимости высших чиновников и правых политиков. Если бы «Новая партия» при этом сама сошла с политической сцены, то можно было бы пытаться запустить следующий проект. Однако «Новое время» не только не умерло своей смертью, но и сохраняет нелогично высокий рейтинг. Естественно, что в такой ситуации у доброжелателей будут возникать проекты обновления «Нового времени» путем механической замены лидера.
— Чем может закончиться эта перестройка?
— Тем, чем и все перестройки — развалом системы. Пока происходящее с «Яунайс лайкс» очень напоминает то, что было с социал-демократами и первым ЗаПЧЕЛ в момент верхней точки их развития. В этот момент внешние силы начали диктовать влиятельным партийцам всякие варианты изменений, в результате — развал и падение рейтинга. Каким бы скомпрометированным в глазах думающих людей не был бы Репше — в глазах восторженного электората он остается талисманом успеха. Очередной латвийский парадокс, из ряда тех, которым мы устали удивляться.
