Комиссия по исполнению закона о гражданстве, возглавляемая бывшим парторгом Латвийского радио, а ныне одним известнейшим рупором национал-радикальных идей Петерисом Табунсом, согласно регламенту никаких законодательных инициатив не выдвигает. Но соответствующий тон в обществе задает. Я не раз описывал эти небезынтересные и для русского читателя беседы. Вот и сегодня предлагаю вашему вниманию наиболее сочные куски из октябрьских заседаний комиссии.
Удар кинжалом
Удар кинжалом милосердия — последний аргумент в поединке двух рыцарей, когда один из них уже сбит с седла и тяжело ворочается на земле в своих железных доспехах.
Именно для того чтобы нанести последний удар, председатель комиссии по исполнению закона о гражданстве г-н Петерис Табунс (ТБ/ДННЛ) и пригласил на заседание 1 октября руководителя подлежащего ликвидации секретариата по делам общественной интеграции Оскара Кастенса (ЛПП/ЛЦ).
Речь на заседании шла, в основном, о скандально известной новой концепции общественной интеграции. Скандальность в том, что вместо интеграции на основе латышского языка в документе предлагалось интегрировать нас с латышами на основе «мультикультурализма и европейских ценностей».
Однопартиец Кастенса, председатель комиссии по правам человека, Янис Шмитс оправдывался, что из рабочей группы вынесли-де черновик документа и направили его прямо в редакцию «Латвияс авизе». Настроение у пастора-правозащитника было осеннее, ибо в случае потери министерского поста г-н Кастенс возвращается в парламент как раз на место г-на Шмитса.
Из речей обоих «священников» следовало, что ЛПП/ЛЦ — самая патриотичная партия на свете и ни о каком мультикультуризме не то что не помышляет, но даже это нелатышское слово выговорить не может.
Членам комиссии был продемонстрирован черновик «настоящей» концепции интеграции, в котором были выделены три «не», на которых ни в коем случае не будет базироваться концепция: политике принудительной ассимиляции, параллельном существовании двух или более общин, политике мультикультурализма.
Первый проект был предназначен для обсуждения в НГО, застенчиво проговорил Кастенс, а вот второй — для обсуждения в самоуправлениях. С учетом того, что среди депутатов самоуправлений нелатышей всего 17,4 процента при их доле в 40 процентов от всего населения, обсуждение концепции пойдет в одни ворота, обреченно подумал я.
А вслух сказал, что у меня к г-ну Кастенсу лишь один вопрос. 27 июля Кабинет министров принял поправки к «языковым правилам», в результате которых список должностей и профессий в частной сфере, недоступных без предъявления соответствующего удостоверения, возрос с 48 до 1200. Из нашего вопроса министру юстиции выяснилось, что правительству даже приблизительно неизвестно число людей, которые из-за этого могут потерять работу. А также что никаких мер для обучения этих людей латышскому языку или возможному их трудоустройству не запланировано. Ответьте, почему вы, как член кабинета, голосовали «за». Была ли у секретариата какая-либо отдельная позиция по этому вопросу, в чем она выражалась и как отстаивалась?
Министр замялся, и я догадался, что он не вполне понимает, о чем идет речь, ибо сей вопрос для него просто не представляет интереса. Потом он стал говорить о солидарном голосовании в кабинете, и добавил, что и в других странах ЕС происходит движение в сторону ужесточения языковых требований и контроля над иммиграцией (?!).
На это я сказал, что пусть г-н Кастенс не удивляется, если ЗаПЧЕЛ проголосует за ликвидацию секретариата, и покинул заседание комиссии.
По-моему, из одной этой беседы ясно, что секретариат по делам интеграции не просто бесполезное, но и заведомо вредное учреждение, ибо единственная цель его существования — внушать европейским экспертам и местным меньшинствам беспочвенные иллюзии.
Священная корова
В первой декаде октября комиссия заслушала также специалистов по бюджету министерства юстиции. Долго и вяло она обсуждала вопросы сокращения бюджета Управления натурализации, объем работ которого (т.е. число подавших заявления), по сравнению с 2004 годом, сократился в 7 раз.
В ходе обсуждения выяснилось, что единственным учреждением, которого не касается провозглашенный премьером Годманисом 10-процентный секвестр, является как раз Центр государственного языка.
А собственно, почему? — спросил я. Ведь это единственное учреждение, объем финансирования которого за последние два года увеличился ВТРОЕ. Хотя в декларациях правительств Калвитиса и Годманиса ни слова о таком приоритете не сказано. И единственный результат работы управления — увеличение числа жалоб со стороны населения.
Центр госязыка — приоритет министерства юстиции, кратко ответил мне чиновник. А г-н Табунс добавил, что это приоритет государства вообще, языковых инспекторов катастрофически мало, а ЗаПЧЕЛ — единственная партия, которая выступает против роста финансирования Центра госязыка.
В последнем утверждении Табунс оказался прав, ибо меня не поддержал ни один депутат, хотя в комиссии и представлены все фракции Сейма.
