В Доме латышского общества проходила конференция, посвященная 20-летию создания Народного фронта. Там «местные и приглашенные гости произносили приличные речи, которые свидетельствовали о том, что их время остановилось где-то на начале девяностых годов. Но, конечно, копание в памяти было приятным и внесло большой вклад в воспитание современной молодежи», комментирует происходившее постоянный обозреватель Neatkariigaa Виктор Авотиньш.
В конференции не участвовали ни представители Helsinki-86, ни ДННЛ, ни Клуба защиты среды, ни Конгресса граждан, хотя они, по словам Авотиньша, играли «порой доминирующую роль в отдельных местах Латвии». То, что теперь их оставляют за бортом, есть не что иное, как попытка народнофронтовцев «забыть часть своих корней, которая дает основание соотносить то время со словом революция», пишет далее автор.
«Дальнейшее развитие тех событий, – продолжает Авотиньш, – дает слишком много оснований думать, что тогда победили не революционеры, а ренегаты. А именно: те, кто осудили мантры старого режима, но более всего желали перевести себя чистенькими в новую ситуацию. В большой степени им это удалось».
По Авотиньшу, именно поэтому идеология НФЛ была и компартии, и КГБ «до одного места. Бывшие вершители государственной власти созрели до приватизации власти. Появление НФЛ стало для них хорошим коконом». В качестве доказательства этого тезиса автор публикации приводит два примера.
«В июне 1988 года после пленума творческих союзов было написано первое обращение – о создании НФЛ. Его подписали разные люди. Латвийские СМИ для этого обращения были закрыты. Они все еще коптели под крыльями сектора прессы ЦК КПЛ и Главлита. Я встречался с господами в серо-синих костюмах. Ну, поговорили они, ну, постращали, ну, посоветовали подумать о будущем, ну, воззвали к моей комсомольской совести… Но это не было борьбой с антисоветскими веяниями. Это было желанием понять, в какой степени можно управлять спровоцированной нами ситуацией. Я тогда уже не был романтичным подростком и понимал, чего от меня хотят, – чтобы я принял некий сценарий трансформации режима. В результате в конце июня появился аргумент: все хорошо, но отдельные подписанты ну никак не проходят – Модрис Плате, Юрис Видиньш, Владимир Богданов. Но, раз Модрис «мимо», – отзывает свою подпись Юрис Рубенис. Отзываю ее и я.
В начале июля призыв увидел свет… Процесс, как говаривал Миша, пошел.
Общество самоорганизовалось, генеральные идеи НФЛ поддержало абсолютное большинство. Как народное движение НФЛ своего добился. В партиях же это народное движение продолжения не имело. А в центре будто бы независимой власти объявилась пустота, ибо важнее восстановления государства оказалась сделка по приватизации власти между старой и новой номенклатурой.
Второй пример. С чувством хорошо выполненного дела Народный фронт как народное (!) движение слишком рано демобилизовался. Патриарх ненасильственного сопротивления Махатма Ганди как ходил в эпоху сопротивления в мешке и с палочкой, так и продолжал ходить в мешке и с палочкой, уже получив огромную власть. Зачинатели же Народного фронта свои патриотические пасталы быстро положили в шкаф, чтобы надевать их только в дни юбилеев НФЛ. И уже после выборов самоуправлений в комнатки НФЛ набивалось удивительно много шустрых людей в официальных костюмах серо-синего сукна. Люди из парткомов стремительно заполонили исполкомы, администрации, сделались незаменимыми специалистами на разные времена. В отделениях НФЛ их выдвигали как людей опытных, знающих, как работать с людьми, как делать дела, как вести хозяйство…
Я писал об этом уже лет восемнадцать назад, но говорильщики из НФЛ кричали, что я «раскачиваю лодку». Конечно, если хорошие специалисты продолжают работать и после смены флагов на башнях, кто же против? Речь ведь не о компетентности и даже не об идеологии. Речь о психологии трансформации старого режима в сознании новой власти. О, так сказать, удельном весе статистически старого. Этот вес оказался столь велик, что латвийские партии, несмотря на их либеральную, социал-демократическую, национальную, консервативную и т.п. риторику, фактически одинаковы в своем отношении к обществу. Вот в чем вижу я существенное влияние компартии и КГБ. НФЛ им был нужен не для нужд государства, а для приватизации власти.
Может быть, поэтому время от времени я задаюсь вопросом: так кто же победил на самом деле? И кто победил, если в концепции самоопределения народа доминируют интернациональные принципы глобализма?..
