Прочитав этот и другие тексты о Тибете, появившиеся в последнее время в латышской прессе, другой журналист – Юрис Пайдерс из Neatkariigaa обратился к авторам опубликованных материалов: «А вы там были? И неужели вам не стыдно, не проверив, тиражировать направленные против Китая пропагандистские материалы по Тибету?».
Итак, вопрос, можно ли сравнивать китаизацию Тибета с русификацией Латвии? Именно такие параллели проводятся в протибетских статьях местных СМИ.
Юриc Пайдерс пишет: «Латвия находилась в составе СССР с 1940 по 1991 год. За это время удельный вес латышей уменьшился с 75 до 50 процентов.
Тибет в составе Китая с 1951 года. Китайцы не колонизировали Тибет. Там и сейчас 92 процента жителей – тибетцы. Почему? Потому что китайцы в условиях тибетского высокогорья чувствуют себя так же тяжело, как и мы, европейцы. Жить на высоте 4000 метров не то же самое, что на равнине есть ананасы. У выросших в долинах китайцев, оказавшихся на работе в Тибете, появляются тяжелые проблемы со здоровьем. Китайцев заманивают на работу в Тибет разными доплатами и коэффициентами трудового стажа. В государственных учреждениях, и это подстроено именно под китайцев, трудовая неделя длится 35 часов, в то время как в Китае она составляет 40 часов. Но и при этом китайцы, работающие в столице, городе Лхаса, утверждали в разговоре со мной, что считают дни до срока окончания их трудовых договоров. На мой прямой вопрос – почему они не хотят остаться в Тибете насовсем, китайцы отвечали, что привыкнуть можно ко многому, но если находиться долго в условиях высокогорья, у них, «равнинников», даже появляются тяжелые проблемы с эрекцией, которые исчезают, когда возвращаешься в привычные условия. Чтобы оставаться на Тибете, нужно там родиться и вырасти. Поэтому и национальный состав Тибета существенно не изменялся. Китаизирована столица, остальная же часть Тибета – отнюдь нет. К тому же Тибет регион автономный, он вправе включать в законодательство местные особенности. В большом Китае проводится политика одного ребенка (при рождении второго налагается штраф в 5000 евро – на фоне ничтожных зарплат для простого человека сумма эта просто разорительна), в тибетских городах люди имеют право иметь двух детей, в сельских районах ограничений не существует, все зависит от возможностей родителей содержать детей.
Заманивать китайцев в тибетские сельские районы бессмысленно, ибо нищета там еще большая, чем в великом Китае. Среднемесячный доход на одного горожанина – 70 евро, сельского жителя – 18 евро. Телевизор есть только у трети населения, телефон – всего у четырех процентов домашних хозяйств. Половина жителей, согласно официальной информации, неграмотны (этот показатель в два с половиной раза выше, чем в Китае), однако думается, что таких значительно больше.
Вовлечь Тибет в оборот глобальной рыночной экономики означало бы уничтожить любую специализацию этого региона. До того как китайцы построили нефтепровод, бензин на высокогорье был в три раза дороже, чем в равнинной части – 2/3 цены составляли транспортные расходы. Заниматься выращиванием тибетских коров – яков – дело неконкурентоспособное. Производить мясо, шерсть и молоко в других местах дешевле. Масло яка или сыр, возможно, экзотика для туриста, но у Тибета нет значимого экспортного потенциала, и в глобальной системе разделения труда Тибет, в лучшем случае, мог бы специализироваться на туризме. В ХХ веке китайская граница изолировала Тибет не только от иностранцев, но и от нажима глобальной экономики. Тибет можно модернизировать – под этим я подразумеваю строительство дорог, мостов и коммуникаций – только привлечением финансов извне. Поэтому нет однозначного ответа на вопрос, что для Тибета лучше, – использовать ресурсы большого Китая для электрификации и ликвидации безграмотности или изоляционизм, сохраняющий своеобразие региона и тот факт, что за исключением монахов все остальные будут неграмотны.
Вопрос о демократизации Китая и правах человека кажется легким и простым только из окон кабинетов в Стокгольме, Брюсселе или Вашингтоне. Невозможно представить большую гуманитарную катастрофу, чем демократизация Китая по иракскому образцу. Иракская демократизация уже привела к тому, что около десятой части жителей сбежали из страны. Если бы аналогичный сценарий был реализован в Китае, в соседние страны подались бы не два миллиона, а сотни миллионов беглецов.
Авторитарное правительство Китая не позволяет сотням миллионам китайцев уехать в какую бы то ни было страну мира. Если правительство Китая станет нестабильным или слабым и не будет охранять своих границ, если китайская армия позволит покинуть страну любому китайцу, если в Китае начнется хаос, то 200 миллионов китайских безработных моментально отправятся в поисках работы в соседние страны. Прежде всего в Россию и Казахстан, а оттуда – в Европу. Какие глобальные последствия вызвала бы демократизация Китая по образцу крушения СССР? Это была бы глобальная катастрофа, какую не переживало человечество за всю его историю. Нынешняя система – разумное решение для мира в соседних с Китаем государствах и самом Китае.
«Это божий дар, что у Китая сильное центральное правительство. Вдумайтесь, что бы произошло, приди к власти в Пекине российские демократы образца 90-х годов; что бы случилось, будь избрано демократическое правительство, и оно бы предоставило право выбора каждому китайцу сразу и сейчас», – сказал мне в личном разговоре, попросив не называть его имени, дипломат одного западного государства, много лет проработавший в Китае.
