«Если бы президента избирали по моей воле, им бы стал человек, которому в 1990 году было не больше 20 лет», пишет постоянный обозреватель Neatkariigaa Виктор Авотиньш. И объясняет почему.
Нынешняя политическая верхушка отстает в восприятии жизненно важных социально-экономических процессов по крайней мере на срок полномочий двух Сеймов. Причиной тому – стоящий за ее спиной капитал, которому выгодно держать в политике провинциалов, погрязших в распрях, а не современных европейских конкурентоспособных политических партнеров. Хотелось бы пожелать Сейму, имеющему полномочия избирать президента, чтобы произошла смена политического поколения, отвечающая требованиям времени.
Ясно, что было бы неправильно избирать президента-2007 из среды «вечно благодарных» (людей, некогда высланных из Латвии) или тех, кого относят к разряду «жертв» советского периода. Недостойно кланяться перед кем бы то ни было ниже, чем того требует вежливость. Это идет во вред самосознанию народа и имиджу государства. Речь, понятно, не о гениях или общепризнанных авторитетах, которые поднялись над временем, возрастом, обстоятельствами и т.п., а об общей картине. Честь и хвала ветеранам (ветеранам Народного фронта в том числе), но государство должны взять в руки люди, взрослевшие в новую эпоху. И чем быстрее, тем лучше. А если людям моего поколения кажется, что те, о ком я говорю, ничего не понимают и ничего не могут, это только еще один аргумент в пользу того, что мое поколение (плюс-минус 15 лет) не в состоянии обеспечить достойное будущее общества.
Итак, первый набросок к портрету президента: это человек, представляющий самого себя, а не какое-либо время и пространство.
Второе. Будь моя воля, я бы избрал президента из самого жизнестойкого слоя общества. Того, кто лучше других смог понять и вписаться в новое время. Кто был деятельным и увлеченным, не ходил в неудачниках и меньше всего комплексовал из-за того, что-де обделен временем и властью. Самую большую практическую пользу могли бы принести предприниматели.
Представляю, какой после этих моих слов может подняться хай! Но ведь если я и написал, что головой государства в ту или другую сторону у нас вертят жулики, это не значит, что предприниматели – всегда дикие, нечистые на руку люди. Именно в среде предпринимателей я чаще всего встречал молодых, целеустремленных людей, способных и жутко много работать, и учиться, и реально рисковать деньгами и здоровьем. В моем представлении это единственный слой общества, который смог бы хоть как-то заказывать политическую музыку.
Не скажу, чтобы эта ситуация мне нравилась. Она мне, скорее, не нравится. Но кто другой? Интеллектуальная, культурная элита? Но она у нас, к сожалению, все больше размышляла, но никак не определяла ситуацию. И потому выдвижение кандидата в президенты из «культурного круга» — это ничто иное, как предложение догнать уже ушедший поезд. Предлагать «реликвии», сформировавшиеся, в лучшем случае, во времена Народного фронта, безответственно. Сегодня нужны не «симпатяги», сегодня требуются государственники. И не «шармантные» тетеньки и дяденьки, проводящие время за евростоликами. Востребованы те, кто вытащит государство за уши из самых сложных ситуаций.
Третье. В Латвии недостатка в людях, достойных поста президента, нет. В Латвии есть дефицит доверия к людям. В Латвии личные симпатии преобладают над объективной оценкой чувства ответственности того или иного претендента. В Латвии впереди политики шагает культивируемый СМИ общественный мазохизм. И потому поиски кандидата происходят в номенклатуре и в среде приближенных к ней людей. Меня привели, мягко говоря, в недоумение основные критерии выбора, обобщенные в прессе. С одной стороны – фетишизация института президента: ой-ой-ой, что будет? Нет у нас человека такого полета, нужен «третий срок»… С другой – набор качеств представительного клерка: специалист высокого уровня, владеющий худо-бедно английским, и т.п. Руководствуясь этими критериями, нетрудно подобрать несколько десятков приемлемых кандидатов. Я же без особых усилий насчитал больше десятка других достойных людей. И пусть многие их них мне жутко не нравятся, но они отвечают тем трем особенностям, о которых я написал выше. Их интеллектуальный («умственный») потенциал соразмерен с масштабом государства. В них есть ощущение того, что основные усилия должны быть сконцентрированы на государстве, — оно не должно превращаться в предприятие, территорию, провинцию, федеральные земли… И главное они здорово (ударение на втором «о») воспринимают президентский пост, как — «должность обязывает»… Хотя никто из них не стерилен и вовсе не ангел. В моем загашнике имена и Юриса Бирзниекса, и Улдиса Пиленса, и… Я не претендую на собственную безошибочность и объективность, но я сознательно хочу расширить амплитуду выбора, качнув ее в сторону молодости.
