Latvijas Aviize опубликовала интервью Валдемара Крустиньша и Айи Цалите с руководителем отдела контроля Центра государственного языка Антонсом Курситисом. «К сожалению, после 2002 года вступил в силу Закон о государственном языке. В отличие от закона 1992 года он более космополитичен, неблагоприятен для латышского языка», считает он.
Г–н Курситис сообщает, что в Центре государственного языка в поте лица трудятся самые что ни на есть неистовые радетели латышского: «… на первой линии фронта, в окопах государственной языковой инспекции, на холоде и в дожде, в условиях психологического шантажа — 11–12 солдат с зарплатой в 190 латов».
Денежной составляющей посвящена немалая часть публикации. По словам Курситиса, в течение десяти лет бюджет структуры постоянно сокращается. И несмотря на это сотрудники «верны инспекции», работают в ней по 13–14 лет, то есть с самого основания.
Инспекторы — своего рода фанатики, кабинеты — не про них, большую часть времени они находятся на объектах — проверяют государственные и частные учреждения и организации. В Риге работают четверо, остальные семеро обслуживают районы, на каждого — по четыре–шесть регионов, из них самые тяжелые, по признанию Курситиса, Даугавпилс и Краслава.
На развитие госязыка выделяется по меньшей мере три миллиона латов в год, но на эти деньги «положили глаз» государственные структуры — агентство языка, департамент развития государственного языка, комиссия государственного языка при президенте, отдел аттестации госязыка, государственное агентство овладения государственным языком… Надзирающим окопным инспекторам остается всего 6–8 процентов от тех денег.
В государстве проводится неправильная языковая политика, заявляет г–н Курситис и связывает свои надежды с министерством юстиции — оно теперь в ведении ТБ/ДННЛ. Не устраивает инспекторов, в частности, то, что из 3500 профессий лишь для 70 Кабинет министров определил необходимый уровень владения государственным языком.
Далее руководитель отдела контроля безапелляционно заявляет, что большая часть «аплиециб» — поддельные. Не устраивает его и то, что с 1 октября во всех учреждениях, находящихся в ведении МВД, сотрудники отныне не имеют статуса чиновника. В результате если на начальников районной полиции или любого полицейского поступит жалоба, что тот не говорит на государственном языке, права наказать его у инспекторов нет.
Г–н Курситис ответил и на вопрос, ощущают ли языковые контролеры поддержку со стороны политических партий или отдельных лиц: «Это Висвалдис Лацис из СЗК. Но вряд ли вся его фракция вступится за латышский. Боролся я с Байбой Ривжей, когда она была председателем Совета по высшему образованию, за то, чтобы у латышей, не знающих русский язык, было право поступать в Академию полиции. Она меня не поддержала! А все, по–моему, начинается с космополитизма президента государства…».
Курситис предлагает повысить юридический статус его учреждения. Чтобы он находился в непосредственном ведении КМ, чтобы директора назначали на четыре года и чтобы он «не зависел от космополитических или прорусских взглядов одного министра».
— А что с правами человека? — последовал вопрос.
— За несоблюдение закона о государственном языке мы наказали самого директора Бюро по правам человека Диану Шмите: там информационные бюллетени были только на русском… Бюро открыто защищает только интересы русскоговорящих. Кто жалуется во все инстанции? Только русскоговорящие! Наше государство больше защищает чужих, неграждан, инородцев, но не своих.
Далее последовало и вовсе сногосшибательное заявление. «У латышей нет своего хребта. И русские умеют это хорошо использовать. Латыши в состоянии быть только управляющими имениями, блестящей прислугой, но не господами на своей земле».
