Опять же Юрис Пайдерс из Neatkariigaa задался вопросом, приглашать ли гастарбайтеров для укрепления экономики Латвии?
Массовый отъезд латышей на работу в более богатые государства ЕС – жестокая реальность. Однако до сих пор нет детального анализа, к каким экономическим последствиям это приведет. Чтобы провести такой анализ, прежде всего надо понимать, как создается внутренний валовой продукт, являющийся общепринятым мерилом богатства любой страны.
Прирост его осуществляется из двух источников. Первый – капитал, второй – рабочая сила. Растет капитал – увеличивается внутренний продукт. Вырастает производительность работников, количество произведенной продукции и услуг на одного работающего – увеличивается внутренний продукт.
Из расчетов, приведенных в исследовании рабочей группы макроэкономики Hansabanka, видно, что 2006-й является последним годом, когда Латвия может увеличить внутренний продукт, используя прирост рабочей силы. В будущем году число работающих начнет сокращаться.
Как будет расти или изменяться капитал, прогнозировать трудно, но уже существуют большие сомнения в отношении дальнейшего прироста продукции. Квалифицированные работники уезжают в Англию и Ирландию, латвийский рынок уже использует прежде не востребованные ресурсы – многолетних безработных. Работников с высокой производительностью труда сменяют те, кому прежде надо бы повысить квалификацию и освоить необходимые трудовые навыки.
Уже в следующем году рост численности работающих в Латвии прекратится, и, если прирост капитала окажется недостаточным, темпы прироста станут снижаться. Чтобы удержать темпы прироста, уже сейчас транспортные и строительные предприятия предлагают открыть ворота гастарбайтерам. Предполагается, что это удержит темпы увеличения ВВП на достаточно высоком уровне.
В исследовании Hansabanka «нарисован» образ среднего гастарбайтера. Это мужчина лет 25 – 40, украинец, со средним образованием.
С одной стороны, наша цель – повышать ВВП и приближать латвийский уровень жизни к среднему уровню ЕС. Но, с другой, если открыть двери приезжей рабочей силе (для которой к тому же гарантирована не минимальная, а средняя заработная плата, то есть в три раза больше минимальной), это в известной мере напомнит миграционную политику СССР, когда империя для работы в Латвии обеспечивала массовую миграцию русских, украинцев и белорусов. Дебаты о приглашении гастарбайтеров, признании их дипломов (в то время как государства-члены ЕС дипломы Латвии не признают) старшее поколение латвийцев наводят на мысль: войдя в ЕС, мы как бы вступили в СССР. А огромное различие в минимальной оплате и оплате труда приезжих воспринимается как геноцид латышей. Это, в свою очередь, способствует радикализации взглядов избирателей, приумножает ряды евроскептиков и укрепляет позиции националистических партий.
Понятно стремление власть предержащих обеспечить себе и своим женам по-европейски благополучную жизнь. Но, может быть, стоит прежде, чем готовить теплые места для украинских рабочих, добиться, чтобы по отношению к тем же учителям и медсестрам применялся тот же стандарт оплаты труда? Быть может, желающих уехать стало бы заметно меньше.
На Украине, считает Пайдерс, пришли к власти политические силы, которые реально толкают страну к социальной катастрофе и люмпенизации народа, готовя своих сограждан к роли гастарбайтеров в Европейском союзе. Но богатство Латвии, заключает автор, надо создавать своими не руками, а не руками гастарбайтеров.
