Все Икары падали, а этот полетел. Вы слышали такое? Вот и я узнал впервые. И случилось это в Латвии. Его звали Приекульский Икар. По названию местечка, где он в имении приекульского барона служил кузнецом.
Эта история случилась в конце 17 века и упоминается в летописях. Позднее Средневековье, время темное. Тогда в Латвии (впрочем, никакой Латвии еще не существовало – был Видземский, Курземский и Латгальский край, вернее, герцогства) ловили ведьм, оборотней и всяких вурдалаков. Их судили инквизиторским судом и сжигали на кострах. Иногда, чтобы не мучались, сперва рубили головы, а потом сжигали. Услуги палача стоили недешево. Сохранился специальный реестр с ценами: порка шла за шесть флоринов, отсечение головы – за двенадцать, повешенье – за пятнадцать, сжигание на костре – за восемнадцать…
Латвия тогда на всю Европу славилась своими оборотнями. Ведьм тоже было много, но оборотней больше. Считалось, что в каждом латыше сидят два волка – один хороший, другой злой. Даже поговорка сохранилась: воющий волк Богу молится. Что странно: пойманные ведьмы и оборотни иногда еще до пыток охотно признавались в своих неугодных Богу делах. И всех их казнили, так что у палачей в каждом городе работы было достаточно. Хоть и говорят, что вся эта нечисть в 17 веке пошла на убыль, костры пылали часто.
А чертей в те времена было больше, чем мух. Вот и Приекульского Икара, когда он с церковной колокольни прыгнул и на крыльях две версты пролетел, словили, объявили чертом и… Дальше не ясно, то ли сожгли, то ли сразу убили. Потому как очень сопротивлялся и, главное, кричал, что ему король польский покровительствует и герцог курляндский тоже. Связываться не хотели. Если герцога на костре сжечь еще куда ни шло, то с королем что делать, было не ясно.
Обо всем этом уже в наше время, то бишь сегодня, собрала материал и сочинила музыкальную драму Мара Залите вместе с Улдисом Маргилевичем. А Михаил Груздов, главный режиссер театра Дайлес, не долго думая, поставил эту пьесу у себя на сцене.
Получилось, что получилось – песенный спектакль. История на самом деле трагическая, почти шекспировская, с несчастной любовью и поломанными судьбами, но почему-то с большим количеством музыки, песен и даже плясок. Пляшут в основном вурдалаки и прочий темный народ, а поют главные герои, выражая таким образом свои высокие чувства.
Почему в спектакле столько песен и музыки, понятно. Так захотелось Маре Залите. Имеет право. Она у нас поэтесса и живой классик по части народных мюзиклов и рок-опер. Правда, «Приекульский Икар» на сей раз получился у нее ни то и ни се, но музыкальных номеров в нем все равно много. Они компенсируют недостаток драматизма. Музыкальная природа спектакля превращает латышскую легенду в целый вихрь событий и переживаний. Построить крылатую махину и полететь на ней, как птица, по воздуху, мечтал не только приекульский кузнец, но и его помощник и даже сам хозяин-барин богатой усадьбы. Почему, кстати, его не казнили как прямого пособника нечистой силы, остается неясным.
Но во всей этой истории вообще много неясного. Повторяю – это 17 век, времена мрачные, забитый темный народ – разобрать, где и что происходит, нелегко. Неудивительно, что в спектакле так много невнятицы. Для того и покрыли все «музыкальной патиной», чтобы у зрителей поменьше возникало вопросов. Их и так немало.
Из зала не поймешь, например, что наворотил сценограф. И почему все первое действие сведено к любованию стариной – красивые костюмы, фантасмагорическое убранство, – а второе, наоборот, поставлено чуть ли не в сатирическом, осовремененном ключе. Все непонятно как одеты. Современные пиджаки зачем-то подпоясаны военными ремнями, странные платья… Ничего впрямую не прочитывается, хотя ясно, что в спектакле есть намек на современную Латвию, в которой то, что одними воспринимается как «жирные годы», для других – мрачные времена. Новое Средневековье с ведьмами и вурдалаками, которые точно так же, как раньше против полетов Икара, сегодня говорят про то, что нам не нужно летать в космос.
