Готовя в этот номер Ракурса материалы, рассказывающие о Москве сегодняшней, мы то и дело обнаруживали прелюбопытнейшие тексты с рассказами из прошлого столицы. Например, вот этот – о градостроительном плане 1935 года. О нем написал в «Московской перспективе» Исаак Глан. Почитайте о чем речь, и чтобы не исчезала в никуда «связь времен».
По Генплану 1935 года, столица с ее беспорядочными улочками и тупиками, скученностью домов, неравномерностью застройки в центре и на периферии, по замыслу архитекторов должна была приобрести геометрическую ясность и строгость. Москва в буквальном смысле становилась городом-звездой. В ее центре – Дворец Советов. От него, как лучи, должны были «до самых до окраин» расходиться новые широкие улицы, проспекты, шоссе. Для этого сносились все промежуточные здания между Моховой и Манежной улицами, а также между Волхонкой и Большим Каменным мостом. Расширялись – до 30-40 м – Мещанская, Каляевская, Дорогомиловская улицы.
Уничтожение (искажение) истории началось уже с первых лет советской власти, а потом стало традицией, и Генплан 1935 года вполне вписывался в эту тенденцию. Позднейшее исчезновение Зарядья и прокладка Нового Арбата, начисто уничтожившего многие бесценные постройки старой Москвы, значились именно в том проекте. Хотя великий Корбюзье, приглашенный в середине 30-х годов в Москву как консультант, заклинал проектантов: «Не трогайте Садовое кольцо! Все, что внутри него, – заповедная зона города!» Не послушались.
Конференц-зал в пальце
Дворец Советов по плану являл собой иллюстрацию сталинской Конституции «в каменном варианте». Ярус – политбюро (все покоилось на нем), ярус – ЦК, дальнейшие надстройки – партия, правительство, профсоюзы, комсомол. Построенный на месте православного храма, дворец должен был предстать святилищем новой религии. Венчавшая его грандиозная фигура Ленина обрастала множеством мифов и легенд. Так, из уст в уста передавалось, что в голове скульптуры расположится библиотека, а в указательном пальце – конференц-зал.
Слухи, конечно, были несуразными, главное назначение «венца» было другим. Мало кто знает, что главный архитектор Дворца Борис Иофан ездил в Америку, присматривался к небоскребам, чтобы понять, как они смотрятся с разных концов города. Уехал удовлетворенный – видны! Вот такой же эффект должен был производить и памятник Ленину: где бы ни находился человек, он должен был находиться под его сенью.
Как у римских триумфаторов
Хотя проекты того времени были политизированы, тенденциозны, тем не менее они выделялись особой пластикой, а главное – обладали несомненной оптимистической силой, жизненным стимулом, захватывая воображение людей, что по силам только настоящему искусству. Это была не просто органическая часть культуры своего времени, а своего рода модернизм, авангард.
То, что нам сейчас кажется предательством по отношению к достижениям советского конструктивизма 20-х годов, ставшего хрестоматийным для всех зодчих мира – и тогда, и позднее – вызывало отнюдь не иронию, а несомненный интерес. Богатство станций метро, добротная, тяжеловесная, но в то же время по-своему аристократичная гостиница «Москва», терема и палаты ВДНХ с их византийской роскошью – все это нравилось людям.
На Красной площади должно было появиться одно из самых грандиозных сооружений: наркомат тяжелой промышленности. Для этого (один из вариантов) надо было – всего-то! – снести собор Василия Блаженного. Что мы бы увидели вместо него? Две башни, по сути, два боковых корпуса высотой с Кремль, соединенных тремя арками, широкую лестницу, которая вела к главному корпусу, а тот мощным приземистым полукружием подминал под себя все сооружения, веками выраставшие на брусчатке площади, в том числе сам Кремль. Фасад арок, как у римских триумфаторов, должны были украшать знаки и символы социалистических побед. И всюду почти античные скульптуры рабочих и крестьян: на крыше, фронтоне, по обеим сторонам лестницы.
Идеи идеям рознь
Этот план, к счастью, не был реализован. Помешала ему… война. С ее окончанием появлялось немало других проектов перестройки Москвы, правда, не столь разрушительных, хотя «большой стиль» не закончился ни тридцатыми, ни пятидесятыми годами. Тяга к нему сохранилась до наших дней. Свидетельство тому устремленность ввысь жилых зданий, высотная застройка города, не реализованная в так и несостоявшемся проекте Дворца Советов, но позже повторенная шестью высотками, из которых часть была также жилыми. А помпезный правительственный Белый дом с его овальным силуэтом, странноватый с точки зрения современных архитектурных канонов? Ведь это, в сущности, один к одному проект здания Аэрофлота, выполненного архитектором Чечулиным еще в 1934 году. Тогда он не был осуществлен, но оказался востребованным в наши дни.
Представление о том, каким должна быть столица в ближайшие десятилетия, содержит новый актуализированный Генплан – до 2025 года. В чем-то они сравнимы – по грандиозности. Но у идей, лежащих в основе развития столицы, другие цели, учитывающие, прежде всего, интересы горожан.
Впрочем, это уже другая история…
Публикуется с сокращениями.
