Есть спектакли, которые оставляют впечатление, далекое от того, что хотел постановщик. Представьте себе на сцене унитаз, которым вам полтора часа мозолят глаза. Каким вы запомните этот спектакль?
Вообще с унитазами на сцене не все так просто, как кажется. Это яркий признак совковости режиссерского мысли. Ведь началось все с тех пор, когда в эпоху застоя эталоном крутого ремонта квартиры считался финский (обязательно голубой) унитаз. Если вам удавалось заполучить эту импортную вещицу и установить в своем туалете, это было высшим шиком.
Именно тогда унитаз стал в театре мерилом советской чернухи. Если режиссер осмеливался выставить напоказ — тоже желательно голубой — унитаз и худсовет это пропускал, его спектакль становился суперпопулярным. Так высшим шиком стало наличие на сцене этого сантехнического чуда.
Вскоре унитаз сделался у нас своеобразным брендом и для минималистского театра абсурда. Поэтому, когда в спектакле Нового Рижского театра «Это не про латышей» главный герой дважды на глазах у зрительного зала справил в унитаз малую нужду, это было воспринято как показатель продвинутости.
На сцене может быть пусто, но если стоит унитаз, плечом к которому прислонился размышляющий о превратностях жизни молодой герой, как в постановке театра Дайлес «Человек-подушка», значит — что? Вы угадали – это значит, вы смотрите спектакль, поставленный в манере интеллектуального театра.
Ну а когда модный режиссер (кстати, женщина) в спектакле «Жасмин» на сцене непорочной Русской драмы умудрился перед всем честным народом усадить девицу на унитаз — это уже было за гранью остроумия и находчивости. Казалось, круче ничего придумать нельзя.
Оказывается, можно! Новый спектакль НРТ «Президент» оставил у меня редкостно нехорошее впечатление. Мне даже неловко было перед своей спутницей. «Президента» поставила юная выпускница Академии культуры Елена Шмуксте. Я так понял, что насмотревшись «унитазных» спектаклей, она быстро сообразила, чем поразить зрителя. У нее половину спектакля пожилая дама занимается тем, что голой рукой (она подчеркивает, что делает это всегда без перчаток) манипулирует в унитазе в поисках, что стало причиной образования пробки из фекалий. Соседи, зная про это ее увлечение, часто обращаются к ней за помощью.
Дама подробно и долго рассказывает нам (и своим двум товаркам), как ловко она научилась это делать и что у нее получается. Так однажды ей удалось выудить из унитаза флакон французских духов. В другой раз — непочатую банку красной икры, затем полную бутылку пива… И т.д. и т.п.
Завершается вся эта эпопея, то бишь спектакль, реющим высоко над сценой перевернутым унитазом, из нутра которого, как из рога изобилия, сыплются на сцену серебряные блестки. Остроумно — дальше некуда. Могу дать постановщику дельный совет. Я бы финальный унитаз перенес со сцены в зал. Пусть он высоко под потолком переворачивается над зрителем, и из него летят брызги шампанского. Эффект будет потрясающий!
Во времена, когда в ходу была сатира, этот спектакль, вероятно, посчитали бы сатирическим. Сегодня латышская критика классифицирует этот шедевр как черный юмор или театр абсурда. Такие времена. И кстати, латышский зритель на спектакле смеялся. Правда, не залповым смехом, но все же. Чувство юмора в отличие от моего у него отменное. Что касается меня, я не увидел в «Президенте» ничего веселого или абсурдного. Почему так назвали спектакль, тоже не понял. Наверное, по-русски это можно перевести — без царя в голове. И то с натяжкой.
Сантехнический окрас — это далеко не единственное достоинство спектакля. По сути его надо бы воспринимать как комический гротеск. Трех пожилых героинь здесь играют три актера мужеского пола. Похоже, в Латвии это теперь стало модным поветрием. В театре Дайлес тоже открыли сезон спектаклем, в котором все женские роли играют мужчины. Но в «Президенте» комизма — ноль. Черный юмор, возможно, есть, но когда тебе хочется проглотить таблетку от рвоты, согласитесь, не до юмора. Да и женщины здесь в исполнении актеров какие-то слоноподобные. Разве что без хоботов.
