Так этот моноспектакль Олега Меньшикова называют в московском интернет-форуме зрительских откликов. Далеко, кстати говоря, не восторженных. У нас в театре Дайлес Novecento. 1900 два дня шел с полным аншлагом. Зрители разве что на стенах не висели.
С точки зрения бизнеса эта гастроль Меньшикова, можно считать, прошла удачно. Кто хотел лицезреть кинозвезду живьем — лицезрел. Но лично меня спектакль оставил равнодушным. Не увлек, не удивил и не порадовал.
Все тут получилось как-то несуразно. Ну — легенда о пианисте. По-своему необычная, но на самом деле очень несуразная. Подкидыш родился и вырос на морском судне, будто бы ни разу не сойдя на сушу. Прямо такой Летучий Голландец. Чудом сам овладел игрой на фортепьяно и играл, как бог. Кроме этого пианиста Меньшиков изображает еще трубача и вроде бы корабельного кока, преображаясь мгновенно, как это делал когда-то Райкин. Но вот чего ради поставлен спектакль — верней, о чем он и при чем тут русский зритель, — лично я так и не понял. Зритель, я думаю тоже.
Непонятки начались с названия. Итальянское novecento, между прочим, переводится не как тысяча девятисотый, а — девятисотые или вообще ХХ век. Согласитесь, смысл другой. Даже если это имя человека. Хотя суть имени остается неясной.
Но дело даже не в этом. Я смотрел, как отчаянно Меньшиков старается удержать внимание зрителей не столько текстом, сколько своей великолепной пластикой, и не понимал, зачем он это делает. Зритель ведь тоже не слепой, видит, что играть тут мучительно нечего. К тому же Меньшиков — киноактер. На сцене ему не удается достичь и половины того эффекта, который мы видим на экране. А моноспектакль вообще рисковое дело. Это совершенно особая эстетика, которой владеют очень немногие режиссеры. Здесь же невооруженным глазом видно, что режиссерская рука этой постановки даже не касалась.
Меньшиков целиком полагается на свое обаяние, чего для Novecento явно недостаточно. Тем более, что и сама эта повесть модного сегодня итальянского автора Барикко мало что говорит русскому зрителю. И потом — одно дело, когда ее сам читаешь, и совсем другое, когда тебе читает кто-то другой и еще пытается живо изобразить в лицах.
Ведь феномен Барикко совсем не в драматизме, а в том, что, используя экзотические истории с вычурным сюжетом, он пытается на этой основе соединить литературу с музыкой. Композиционно, лексически и чуть ли не графически. На бумаге это получается интересно. Если хорошо сделан перевод. А в спектакле я ничего подобного не увидел. Это было чтение текста с использованием обычных для Меньшикова телодвижений и с музыкальным сопровождением. Может, все получилось бы иначе, играй сам Меньшиков на рояле и трубе. Но… играл не он.
А самое печальное, что эта постановка Меньшикова в общем-то ничего в театральном ландшафте Москвы не определяет. Это личный каприз талантливого актера, всего лишь навсего. Неужели в городе, где — море театров, не нашлось ничего более ценного, интересного и важного для столичной театральной жизни, что стоило бы привезти и показать рижанам?
Наш гастрольный бизнес удивляет все больше и больше. Всерьез работает только программа «Золотая маска в Латвии». Все, что привозят из России в Ригу остальные коробейники, вызывает только недоумение. Такое впечатление, как будто к нам везут не лучшее из того, что ставят в московских театрах, а, как и в остальном бизнесе, лишь то, что можно по дешевке купить и здесь подороже продать. Везут звезд, а что эти звезды — и, главное, как! — играют, мало кого интересует. Зрителя, к сожалению, тоже.
