С ним – это со мной. Я вышел из РИМИ и ждал троллейбуса. Подъезжает. С передней площадки собираемся войти я и старушка с палочкой. Неожиданно перед нами проскакивает плечистый парень и – юрк в дверь…
Ладно, думаю, наверно, хочет успеть купить билет у водителя, пока троллейбус стоит. Нет, плюхается на единственное свободное впереди место и с детским искренним любопытством наблюдает, как с трудом входит в троллейбус бабуля и за ней я. Она, видимо по неопытности, обращается к парню: «Может, уступишь старухе место?» – «Постоишь», – отвечает тот по-латышски и отворачивается.
Вот что в таких случаях делать?
Подобные вещи происходит теперь в транспорте на каждом шагу. И что поразительно, школьники и молодежь постарше (не только латыши, русские тоже) смотрят на входящих с передней площадки немощных людей с удивлением и любопытством, словно только что с Марса прилетели. А скажешь им слово, мол, встань, дай старому человеку сесть, это их до глубины души возмущает: «Как так! В демократической стране все равны! Почему надо кому-то уступать свое место?»
Джон Рид когда-то писал в книге «Десять дней, которые потрясли мир», что одна из примет революции – горы семечковой шелухи на тротуарах. Оранжевых революций и всяких прочих это касается ровно так же. Народ дичает на глазах. И что страшно, сегодня демонстрация своей порочности, пофигизма и бескультурья уже стали хорошим тоном. Окурок бросить не в урну, а рядом, – это нормально. Одна из главных прежних норм приличия – отвечать спрашивающему на его языке – попрана официальным законом о госязыке…
Что происходит? Школьные учителя говорят о том, что детей надо учить жизненным ценностям. Но… Сплошь и рядом имеются в виду совсем не моральные ценности. Для них, учителей, теперь важней, чтобы ученик сумел извлечь корень третьей степени и знал бином Ньютона, нежели твердо усвоил ту или иную норму поведения. Например, что надо пропустить первым в дверь того, кто идет следом за тобой. Теперь, напротив, вам по этому поводу могут внятно объяснить, что право первой руки исключает необходимость уступать другому дорогу. Как и многое другое. Не потому ли пацан с гордостью сидит в транспорте на переднем месте и спокойно разглядывает стоящую рядом старуху? «Надо же, – читаю я в его глазах, – с нее песок сыпется, а как бодренько держится – вцепилась в поручень и стоит как Гаврош на баррикаде!..»
Бывший наш президент как-то сказала, что за демократию мы должны заплатить дорогую цену. Теперь ясно – в эту цену входит и воспитание детей. Почему их в школе не воспитывают хорошему тону и вообще тому, как вести себя в общественных местах? Почему, скажем, литература в школьной программе отодвинута с первого на последнее место? Я это объясняю просто. Во все времена в деле воспитании детей литература использовалась не просто как корпус произведений изящной словесности, которые положено прочесть, а именно как наука об изящном, владеть которой должен всякий, желающий стать гармонично развитым и свободным человеком.
Короче, не всуе будет сказано: литература – это кладезь знаний именно о том, как человеку жить в обществе людей. Что уже является идеологией. Сегодня, выхолостив идеологию из школьного образования, мы обрекли своих детей на то, что с возрастом их духовная скудость обернется кризисом души. А это уже чревато многим. В частности, случай, рассказанный вначале, как и прочие подобные – не просто невоспитанность. Это симптоматика. Потеря нравственных критериев приводит в конце концов к латентным психическим изъянам, а они – к заболевания. К агрессии или к депрессивным состояниям. Это только так кажется – не уступил кому-то место, и ты – герой. Право первой руки соблюдаешь. Нет, не все так просто…
P.S. У меня есть предложение, как повысить учителям зарплаты и в то же время сэкономить: сделать существующие зарплаты базисными и доплачивать полставки только тем, кто готов регулярно проводить воспитательские уроки.
