В Латвийской национальной опере прошла премьера «Зигфрида». На спектакле мне вспомнилась история о том, в какой панике в свое время Рихард Вагнер бежал из Риги. Предчувствовал, наверное, что тут понаделают из его тетралогии «Кольцо Нибелунгов», и оказался прав. Такого дерзкого осовременивания классики вряд ли кто мог ожидать.
«Зигфрид» считается самой сложной частью тетралогии, хоть она и гораздо оптимистичней остальных. Поставил ее Виестурс Кайриш. Кстати, он же ставил и «Валькирию». Мне на том спектакле побывать не удалось, но после «Зигфрида» я понял, что ничего не потерял. Кстати, постановка завершающей оперы «Нибелунгов» тоже будет поручена ему.
Вообще, когда мегапроект еще только запускался, говорили, что каждую его часть обязательно будет ставить кто-нибудь из европейских оперных светил. Что-то не склеилось. Только первую из четырех опер – «Золото Рейна» поставил норвежец Стефан Херхайм. Остальные отданы на откуп Кайришу. Наверное, так дешевле. Кроме того, что тоже важно, это поможет избежать эклектики. Как-никак в 2010 году все четыре части тетралогии собираются показать вместе как единое целое.
В «Зигфриде» постановщик не мудрствует лукаво. Текст оставлен без изменений и музыка тоже. Это основное условие, ради чего и задуман мегапроект, – «показать» музыку Вагнера во всей ее полноте и великолепии. Зато в остальном Кайришу позволено делать, что угодно, лишь бы это смотрелось свежо и оригинально.
Он переносит действие из лесных дебрей в современный город. А участников оперного шоу одевает в модную сегодня городскую одежду. Главный прием, который он использует, заключается в сатирическом противопоставлении художественной реальности тексту.
Скажем, речь в «Зигфриде» идет о том, что никто не может выковать прочный меч для героя-юноши, которым он поразит всех своих противников. В первом действии «древняя кузница» предстает перед нами как современные апартаменты – с книгами, письменным столом, мягкой мебелью и… небольшой наковальней. На ней кузнец маленьким моточком кует игрушечный меч. Которым, естественно, не повоюешь. Или другая картина: кузнец предлагает проголодавшемуся Зигфриду подкрепиться жареной дичью – так в тексте, а на сцене – подает ему чашечку кофе…
Осмеяние – характернейшая черта нынешней постановки «Кольца Нибелунгов». И в «Зигфриде» это используется тоже. Кайриш только на словах заявил свой спектакль как образчик борьбы за власть. Убедительного воплощения это не получило. Я здесь увидел другое. Все, что касается власти, здесь поднимается на смех, а наружу выпирает совсем другая мысль.
Юный Зигфрид, сам изготовивший себе меч, появляется перед помпезным фасадом современного правительственного офиса. Фасад утыкан боевыми ракетами, бомбами, снарядами… Здесь живет могущественный Фафнир (мне померещился Путин). Прибывший сюда Зигфрид – это на самом деле удалой латышский пуйка. Не знаю, правда, почему он в голубом костюме, да не в этом дело. Важно, что этот удалец, не ведающий страха и печали (знай наших!), бьет с носка, одним махом уничтожает всю охрану и легко убивает тирана…
Зал в восторге. Это то, что сегодня надо латышскому зрителю. Увериться в собственных силах и своей исключительности.
Я меж тем ждал финала и думал, неужели Кайриш, чьи спектакли славятся скабрезными «картинками», на сей раз обойдется без солененького. Не обошелся.
Зигфрид, никогда не видевший женщин, очень смешно ведет себя с разбуженной от вечного сна невестой богов. Женские прелести приводят его в неописуемый восторг, и он, чтобы пощупать Брунхильду, начинает гонять ее по сцене. Для оперы это, конечно, высший класс. Длится игра в догонялки довольно долго. Причем, если зритель знает немецкий язык или читает титры на экране под потолком, в еще больший восторг (или недоумение) он придет от несоответствия их происходящему.
В конце концов Кайриш все же ставит сальную точку в спектакле. Уставшая бегать Брунхильда наконец сдается на милость победителя. Она ложится пластом перед удальцом, и тот, посрывав с себя голубые одежды, накидывается на нее. Начинается соитие – свет гаснет, и спектакль заканчивается.
