…На людной улице меня обогнали трое парней и две девицы – школьники класса девятого-десятого. Ребята шли и слушали, как девчонки им что-то рассказывали, весело перебивая друг друга и запросто, не обращая внимание на прохожих, матерясь.
Я не очень-то удивился этому девичьему щебетанию. Мне и раньше приходилось слышать, как мило изъясняются между собой юные прелестницы. Удивительным мне показалось другое – прочитанная в тот же вечер статья педагогов В.Бухвалова и Я.Плинера «О бедном «билингве» замолвите слово» (Ракурс, №14). Авторы ужасаются, что прошел Год русского языка, а знания школьников по родному языку за это время не улучшились, а, наоборот, ухудшились. Винят они во всем билингвальную систему обучения. Дескать, из-за нее у школьников сокращается словарный запас, и родной язык «превращается в жаргон и сленг, нередко густо удобренный матом».
Но, во-первых, давайте будем откровенны. Что школьницы, не говоря уже о школьниках, хорошо владеют нецензурной лексикой и не брезгyют ею в разговоре, давно не новость
Во-вторых, жаргон и сленг – это норма для молодежного языка. Тут, конечно, можно и, наверно, нужно говорить о никакой культуре речи, но сегодня, когда все русские СМИ буквально соревнуются в «опрощении» языка, упрекать подростков в этом просто несправедливо.
Ненормально, господа педагоги, другое – что у нас школьницы стали изъясняться нецензурной лексикой уже не только между собой, но и со сверстниками-парнями. Юные нимфетки совсем перестали держать дистанцию со своими будущими женихами, мужьями и отцами их детей. К билингвизму это никакого отношения не имеет. Иначе чем, например, объяснить то, что дети в семьях русских эмигрантов первой и второй волны, учась даже не по билингвальной системе, а исключительно на языке страны проживания, тем не менее хорошо знали родной язык? И почему-то не удобряли русскую речь матом.
Я думаю, не на билингвальное обучение надо пенять. Беда ведь не в самой реформе, а в том, что прошло столько времени, но никто из русских учителей (и тем более политиков, радеющих за русскую школу) не подумал, как нейтрализовать издержки такого обучения и что ему противопоставить.
Кстати говоря, те девчонки, если не считать бранную лексику, изъяснялись на вполне нормальном русском языке. Родная речь привита им с пеленок, потерять ее совсем не просто. Они потеряли нечто более важное – представление о девичьей гордости и о том, что принято называть чистотой помыслов. Связано это, как вы сами понимаете, не с языком, а с уровнем духовного развития. Но вопрос в том, надо ли тут говорить о духовном уровне только учеников русских школ или учителей тоже?
Я думаю, в первую очередь это связано с падением духовного потенциала самих учителей. Этим, в частности, объясняется и то, почему у нас все начисто забыли, что прошлый год на самом деле был объявлен не только Годом русского языка, но и чтения, о чем писали все российские газеты. У нас почему-то все ограничилось языком. При том, что издержки билингвального обучения были бы во многом нейтрализованы, противопоставь школа этой системе русскую книгу. Под знаком Года языка и чтения можно было создавать при школах литературные кружки, проводить диспуты, организовывать книжные клубы и учреждать над ними шефство книжных магазинов и издательских фирм. Подростки снова стали бы читать, уровень их духовного и интеллектуального развития, несомненно, повысился бы.
Но ничего подобного учителя не сделали. Год языка и чтения в Латвии свели к нескольким официальным мероприятиям «ради галочки». На общее развитие школьников он никак не повлиял. И я, господа педагоги, нисколько не удивлюсь, если при такой постановке дела ваши ученицы и ученики начнут сквернословить отнюдь не только в разговоре со своими сверстниками.
