Человек консервативен и к новшествам относится с большой долей скепсиса. Правда, не всякий человек и не ко всему. Некоторые на все новое смотрят с восторгом и принимают безоговорочно.
Но кроме такого беспечного взгляда на вещи, свойственного немалому числу людей, – в основном молодежи и тем, кто это новое создает или кому оно выгодно, – существует еще и строго объективный, научный подход к происходящему. С этой точки зрения все, что делается сегодня с человечеством вообще и, в частности, с нами на постсоветском пространстве, может восприниматься вполне как позитивное развитие. Даже падение качества жизни в условиях декларируемого повышения ее уровня, как мы знаем на собственном опыте, может считаться совершенно нормальным.
Тут все зависит от того, как относиться к состоянию человеческого ума и духа. С одной стороны, можно, например, рассматривать, – что, собственно, на бытовом уровне со многими из нас и происходит, – общую дегуманизацию как деградацию человека и его природы. Это если исходить из консервативного, скептического взгляда на мир. А ведь можно и наоборот – видеть в этом свидетельство нашего продолжающегося развития. Разумеется, при оптимистическом восприятии жизни. В конце концов, что ни говори, но и понимание самого качества сегодня тоже может многими пониматься иначе, чем понималось десять или двадцать лет назад.
Так ученые, занимающиеся философией антропологии, т.е. изучением развития человека и его сознания, считают все, что с нами происходит, поступательным движением вперед и совершенствованием человеческой природы. Или породы, что в принципе одно и то же. Ну а все, относимое нами на бытовом уровне к дегуманизации и вроде бы свидетельствующее о деградации нашего сознания, в их истолковании – всего лишь издержки стремительного движение вперед и чуть ли нe качественного прорыва в будущую цивилизацию.
Рассуждают они вполне логично и по-своему убедительно. В качестве доказательства приводят поодиночке вроде бы малозначaщие для эволюции человеческой природы вещи, а вкупе напротив очень даже важные и существенные. Например, появление совершенно новых, телесно ориентированных социальных практик и увлечений, которые, действительно, резко меняют весь образ нашей жизни и даже весь строй мысли. Это различные психоделические процедуры, это видоизменения тела, бодибилдинг, натуропатическое питание, массовое увлечение танцевальной культурой, включая сюда и бальные танцы, и на льду, и вокруг шеста, и с обручем… Это смена пола и сексуальной ориентации и вообще всеобщая сексуализация сознания.
Велика роль здесь и эпохальных подвижек в науке. В частности, смены парадигмы и перехода на позитивистские позиции, когда начинает отрицаться познавательная роль самой науки. Развитие генной инженерии, клонирование и многое другое, о чем обыкновенный человек раньше не мог даже подумать.
Все это определенным образом сказывается на коллективном сознании и меняет наше отношение к системе ценностей. Вот, казалось бы, банальный, но значимый пример. Если совсем недавно героизм отдельного человека почитался как высшее проявление духа и гуманного склада ума, то сегодня к героизму уже многие относятся как к личностному экстремизму, угрожающему собственной жизни и потому ничем не оправданному…
Но такие перемены в нашей жизни и в нашем сознании, как и вообще все с частицей «де», включая пресловутую дегуманизацию и прочее, антропологи предлагают воспринимать не со знаком минус, а рассматривать как показатель развивающегося человечества.
Если следовать этой установке, получится, что мы сегодня переживаем не столько духовный кризис, сколько возникновение основ новой цивилизации и нового человека ХХI века. Нынешний человек «продолжает себя» в совершенных аппаратах и электронных машинах, что не может не сопровождаться появлением вокруг него антигуманной среды. И все же, как сказал писатель и антрополог Михаил Эпштейн, «это пора начальная, значительная, а вовсе не завершающая, как представлялось предыдущему поколению гуманитариев».
