(Родился в 1931 году)
Очень странная страна,
не поймешь – какая?
Выпил – власть была одна.
Закусил – другая.
Эту частушку Глеб Горбовский написал 19 августа 1991 года. О какой стране сказал «прекрасный злой поэт» из Петербурга, кажется, объяснять не надо.
С шести лет он рос без отца, которого репрессировали по нелепому доносу (якобы за покушение на жизнь Кагановича). Яков Горбовский отбыл 10 лет в трудовых лагерях, дожил до 90-х годов, поддерживая душевные отношения с сыном. С матерью поэт потерял связь во время войны и потом общался с ней нечасто. Может быть, потому, что она вышла замуж за прокурора, который был обвинителем отца на процессе.
В июне 1941 года Глеб уехал на лето к родственникам и оказался в оккупации. Бродяжничал, батрачил в Прибалтике. Немецкие солдаты для забавы спаивали подростка шнапсом, Глеб привык к выпивке и нес эту привычку добрых тридцать лет. Говорят даже, что бросив пить, он как поэт что-то потерял.
А пишет стихи он с 15 лет, печатается с 1955 года. Первая книга вышла в 1960 году в Ленинграде. Среднюю школу Глеб не закончил. И сегодня лауреат Государственной и других престижных премий, действительный член Академии российской словесности шутит: «Академик без среднего образования!»
До призыва на воинскую службу Глеб успел побывать в колонии для малолетних правонарушителей (воровство и бродяжничество). После колонии два года отбыл в стройбате. Там Горбовский получил 196 суток ареста за пьянство и самые разнообразные нарушения дисциплины, а в конце второго года службы был уволен из армии по болезни.
Многие из вас знают песню, которая давно считается блатным фольклором. Но у нее есть автор – Глеб Горбовский. Это «Фонарики ночные», написанные в 1953 году («Сижу на нарах, как король на именинах…»). «Фонарики», кстати, впервые официально прозвучали в фильме «Гибель империи» (1961) в исполнении Николая Рыбникова.
«Я помешан на любви к жизни», – признался Глеб Горбовский 4 октября прошлого года, когда праздновал 75-летие. Ему звонили Владимир Путин, Валентина Матвиенко…
Был я и Авелем, и Каином,
слугой Христа и сатаны…
Такое позднее раскаянье –
признание своей вины.
Не убивал буквально братца я –
и не желал, и не умел.
Ни тет-а-тет и ни по рации –
с Христом беседы не имел.
Я был, как сутки, – половинчатым:
ночами спал, а днем грешил…
В земную жизнь – по шляпку ввинченный!
А н е з е м н о й – увы, не жил…
11-12 января 2001
