Почти неделю в рамках фестиваля Золотой маски на специальной выставке достижений мирового театрального искусства семь наших театров знакомили москвичей с своими достижениями. А два театра — Новый Рижский и Национальный — показали лучшие свои спектакли.
Всех поразил нашумевший уже и в Латвии, и на европейских фестивалях спектакль Национального театра «Вей, ветерок» в постановке Галины Полищук. Ее манера сочетать на сцене «лед и пламень» произвела прямо–таки ошеломляющее впечатление. Этнографические костюмы и давно ставшие историческими реликвиями музейные предметы национального быта придают ее спектаклю совершенно особый аромат. Они многократно усиливают впечатление от той вакханалии чувств, эмоций и страстей, которые разгораются в спектакле. Критики писали, что в зале физически ощущался запах музейной старины. Кто–то даже сравнил это почти фантасмагорическое представление с художественными фильмами Кустурицы.
Если бы одновременно с «Вей, ветерком» в московских показах не участвовали еще два спектакля Алвиса Херманиса, Полищук наверняка досталась бы Золотая маска за лучший зарубежный драматический спектакль. Но лауреат фестиваля в этой номинации был предопределен заранее. Им стал тоже очень известный у нас спектакль — «Долгая жизнь» Нового Рижского театра.
Это действительно очень необычная постановка, вполне заслуживающая тех высоких оценок, которых она удостоился на многих фестивалях как в у нас в Латвии, так и за ее пределами. Хотя, должен сказать, с ним происходят прямо–таки удивительные вещи. Спектакль как будто всюду показывают один и тот же, а реакция на него на разных площадках бывает совсем не одинаковая.
У меня он вызывает противоречивые чувства. При том, что я признаю все его несомненные художественные достоинства, на мой взгляд, он должен действовать на зрителя либо удручающе, либо как потешная комедия. Напомню, «Долгая жизнь» — это немые картины о буднях старых, немощных и всеми забытых пенсионеров, доживающих свой век «на развалинах совка». Тут даже трудно сказать, что производит более сильное впечатление — изуродованные совком человеческие судьбы или окружающая этих людей на сцене экспозиция из огромного множества всевозможного бытового старья, собранного еще на советских свалках и толкучках.
Если показать «Долгую жизнь» в каком–нибудь доме для престарелых, вряд ли он вызвал бы у них восхищение. В спектакле нет ни грана почтения к этим старикам, и ни капли сочувствия. Он вызывает только жалость и, пожалуй, усмешку, как все, что пережило свое время. Не случайно молодежь часто смеется на этом спектакле. Поэтому я был немало удивлен, когда президент фестиваля Золотая маска Георгий Тараторкин выразил по поводу его восторг и умиление, сказав, что это один из самых светлых спектаклей в его жизни.
Еще я подумал — может, мы с ним смотрели разные варианты «Долгой жизни»? Скорее всего это действительно так. Тараторкин видел «чистый продукт» на гастрольной сцене, тогда как в Риге зрителя долго ведут по старым лестницам и захламленным коридорам якобы коммунального жилища и приводят не в театральный зал, а в какое–то запущенное, пахнущее гнилью чердачное помещение. Разница, согласитесь, есть. Да и общий (политический) контекст у нас в Латвии с этими стариками совсем иной, чем где–нибудь в Европе, принимавшей спектакль с восторгом, или в той же Москве. Но, повторяю, при всем при том высокой оценки спектакль Херманиса, конечно, заслуживает. Он скрупулезно продуман, тонко поставлен и великолепно сыгран.
Правда, мне кажется, гораздо большего успеха заслужил третий из показанных рижанами спектакль «Соня». И кто знает, не случись с ним прошлой осенью совершенно возмутительный облом, может быть, как раз «Соня», а не «Долгая жизнь», стал бы призером Золотой маски. В прошлом году таможня сорвала его московские гастроли. Слава богу, на сей раз до Москвы «Соню» довезли, так что москвичи смогли оценить его по достоинству. По мне, именно «Соня» — лучший в Латвии спектакль прошлого сезона.
