(1887 — 1928)
Черубина де Габриак – знаменитая литературная мистификация Серебряного века, созданная Елизаветой Ивановной Дмитриевой (в замужестве Васильевой) с «благословения» поэта Максимилиана Волошина. В 1909 году стихи таинственной поэтессы с франко-испанским именем, появившиеся во втором номере только что открывшегося журнала «Аполлон», произвели в редакции настоящий фурор. Эти поэтические послания были адресованы редактору-издателю журнала Сергею Маковскому, которого пленили стихи неведомой Черубины. Да и сам антураж мистических и исповедально-лирических посланий не мог не подействовать на Маковского и его сотрудников: письма были написаны на роскошной бумаге с траурной каймой, пропитанной тонкими духами и переложенной травами (каждый раз другими).
Елизавета Васильева с 1908 года переписывалась с Волошиным, которого считала своим учителем. В мае 1909 года поехала к нему в Коктебель с Гумилевым, с которым была тогда в близких отношениях. В Коктебеле вспыхнула ее любовь к Волошину. Вместе с ним и была придумана Черубина де Габриак. До этого она посылала в «Аполлон» стихи, подписанные ее собственным именем, но, по свидетельству Волошина, они были отвергнуты. А звонки Черубины, следовавшие почти ежедневно в один и тот же час, вся редакция ждала с замиранием сердца. Маковский был уже заочно влюблен в нее.
Без малого три месяца осени 1909 года разыгрывалось все действо с публикацией стихов Черубины в «Аполлоне». Когда тайна раскрылась, очень многие испытали жестокое разочарование: поэтесса не была особенной красавицей и хромала на одну ногу (из-за туберкулеза костей). Но стихи-то были настоящие! А Волошин и Гумилев даже стрелялись на дуэли. Не из-за Черубины, а из-за Лизы, которая взяла да и вышла потом замуж за инженера Васильева. Впрочем, это уже совсем другая история.
С моею царственной мечтой
Одна брожу по всей вселенной,
С моим презреньем к жизни тленной,
С моею горькой красотой.
Царицей призрачного трона
Меня поставила судьба…
Венчает гордый выгиб лба
Червонных кос моих корона.
Но спят в угаснувших веках
Все те, кто были бы любимы,
Как я, печалию томимы,
Как я, одни в своих мечтах.
И я умру в степях чужбины,
Не разомкну заклятый круг.
К чему так нежны кисти рук,
Так тонко имя Черубины?
1909
