(1886 — 1921)
Основатель и теоретик акмеизма, путешественник, воин, издатель, просветитель, «учитель поэтов»… Муж Анны Ахматовой, отец будущего выдающегося ученого-этнолога Льва Гумилева… С расстрелом Николая Гумилева в конце августа 1921 года окончательно завершился Серебряный век русской литературы, длившийся около 30 лет. Строго говоря, никакого Серебряного века в России не могло быть уже после большевистского переворота 1917 года и начавшейся тогда же Гражданской войны. Но еще были живы поэты, писатели, художники, философы, режиссеры, композиторы, индивидуальным трудом которых был рожден русский культурный ренессанс. Еще продолжали по инерции работать некоторые объединения — Дом искусств, Дом литераторов, «Всемирная литература» в Петрограде, но и этот «постскриптум Серебряного века» оборвался на полуслове, когда прозвучал выстрел, сразивший Гумилева. Поэт был обвинен как участник контрреволюционного «заговора профессора Таганцева», и его не спасло даже заступничество Максима Горького. Гумилев и еще 60 человек были расстреляны 24 или 25 августа под Петроградом. Место их погребения до сих пор не найдено. Существуют неопровержимые свидетельства того, что «дело Таганцева» было сфабриковано. В 1991 году Гумилев был оправдан за отсутствием состава преступления. Да, поэт не любил большевиков, но не написал ни одного слова против советской власти — ни в стихах, ни в прозе. И даже работал в ее культурных проектах. Но для нас важнее другое: поэт был убит в то время, когда его талант начал раскрываться в полной мере. Последний сборник Гумилева «Огненный столп», вышедший в печать незадолго до его казни, — свидетельство творческого расцвета неутомимого труженика Серебряного века. А стихотворение «Шестое чувство» из этого сборника признали шедевром даже те современники поэта, которым не была близка поэзия Гумилева.
ШЕСТОЕ ЧУВСТВО
Прекрасно в нас влюбленное вино
И добрый хлеб, что в печь для нас садится,
И женщина, которою дано,
Сперва измучившись, нам насладиться.
Но что нам делать с розовой зарей
Над холодеющими небесами,
Где тишина и неземной покой,
Что делать нам с бессмертными стихами?
Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.
Мгновение бежит неудержимо,
И мы ломаем руки, но опять
Осуждены идти все мимо, мимо.
Как мальчик, игры позабыв свои,
Следит порой за девичьим купаньем
И, ничего не зная о любви,
Все ж мучится таинственным желаньем;
Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья, —
Так век за веком — скоро ли, господь? —
Под скальпелем природы и искусства
Кричит наш дух, изнемогает плоть,
Рождая орган для шестого чувства.
1921
