С того времени, как из моря вылезло чудище и поселилось между нами, и имя ему было дано «Кризис», в образованной русской среде вопрос «что делать?» нашел себе новое применение и форму. Его начали использовать вместо приветствия, произнося на пост-модернисткий манер: «А если у вас план?» После обмена такими приветствиями считается приличным одновременный поворот головы в сторону русских партий и хоровое повторение вопроса: «А есть ли программа выхода из кризиса у ваших партий?» Без паузы следует ответ: «Нет плана, нет и власти»! Причем завершающую фразу ритуала следует произносить игриво, на манер рефрена изящной телерекламы «No Martini, no party»!
На днях статью на эту тему опубликовал мой товарищ – Александр Гильман. Я готов подписаться под 93,8 процента его выводов. Для затравки приведу лишь пару цитат: «…не надо требовать от политиков такой заведомо бесполезной работы, как составление экономических программ, которым никак не грозит быть исполненными». И: «Раскол в обществе по национальному признаку — не глупый предрассудок, который может быть преодолен кропотливой разъяснительной работой. То, что мы обоснованно считаем дискриминацией русскоязычного населения,— суть политика, направленная в интересах латышского народа, горячо одобряемая этим народом…». Заинтриговало? Читайте полный текст Гильмана на сайте www.delfi.lv в разделе «Версии».
Я же остановлюсь на нескольких аспектах «программных упреков», адресованных в адрес русских партий Латвии. Меня радует, что сотни наших соотечественников нашли в себе силы заинтересоваться, наконец, политикой и экономикой. Похоже, что кризис на думающую публику воздействует как мощный психостимулятор. Спустя долгие годы, люди выходят из «внутренней эмиграции» и начинают задавать «извечные русские вопросы». Однако жизнь в самоизоляции не прошла бесследно. Многолетний отказ слышать и чувствовать наших соседей–латышей вводит русских соотечественников в состояние туповатой восторженности. Очередному «возвращенцу» из внутренней эмиграции кажется, что стоит ему (или нам всем вместе) выйти с горящими глазами и открытым сердцем на площадь, прижимая к груди кипу мелко исписанных листов Программы Выхода из Кризиса, как латышские политики и журналисты тут же падут ниц, попросят прощение за допущенные несправедливости и побегут исполнять предписания Программы… Не побегут. И не попросят. И еще хуже – не заметят. Вернее, заметят, но сделают все, чтобы восторженный русский понял, что его в принципе не замечают, чего бы он хорошего ни совершил. Скажем, выигрыша Володей Бузаевым в международном суде дела о пенсиях неграждан «не заметила» ни одна латышская газета. Так же вызывающе была проигнорирована организация Татьяной Жданок в Европарламенте честной и позитивной выставки о русских Латвии.
Отказ замечать что-либо положительное, идущее с нашей стороны, это проявление слабости латышского общества. У обеих русских партий Латвии есть экономические программы. Но латыши не будут их замечать, пока не наступит качественный перелом в восприятии самих русских партий. В этой стране сила порождает новую правду, и только когда русская община станет настолько организованной, что ее нельзя будет игнорировать в политике, тогда и разработанные русскими экономические программы вдруг окажутся «свежими» и «долгожданными».
И второй момент. Отказ латышской элиты брать что-либо из рук своих русских соотечественников это не только поза, но и логическое следствие нашего антагонизма в вопросе о роли государства. Упрощенно говоря, русские не против, чтобы государственная система работала как корпорация. Латышская элита в принципе против корпоративного подхода, поскольку она создавала свою республику как «государство–сторож», следящее лишь за соблюдением правил игры между сильными независимыми игроками. Да-да, это та самая «хуторская модель», при которой не может быть ни доверия, ни солидарности, вообще никаких общих долгосрочных целей. И потому любое предложение по выходу из кризиса, которое предполагает смирение амбиций и коллективное положительное действие, будет отторгаться латышскими партиями как не соответствующие их индивидуалистическому началу.
До каких пор? До того момента, когда русская община сможет силой навязать иной подход.
