«Русский» — это не национальность! В отличие от цыган или евреев русским мог стать любой. Приняв язык, веру, но и привнеся в «русскость» свои обычаи, таланты, менталитет, которые тоже становились частью РУССКОГО. Русь-Россия еще задолго до Североамериканских Соединенных Штатов была «плавильным котлом» человечества. Русский мир всегда ощущал свою самодостаточность. Вспомним хотя бы, что изначально слово «немец» означало любого иностранца, «немого», то есть не говорящего по-русски. Не понимая этого, понять, что же с нами происходит в независимой Латвии, невозможно…
«Я русский бы выучил только за то…»
С месяц назад я участвовал во вселатвийской конференции русских педагогов, организованной ЗаПЧЕЛ. После публичных выступлений началось, на мой взгляд, самое интересное. Участники работали в трех аналитических группах, где обсуждали проблемы сегодняшнего школьного образования в Латвии. В классе, сидя за партами, учителя, а одновременно и родители откровенно говорили о самом наболевшем…
Как пишут российские философы, работающие в области гносеологии, теории познания, наравне с научной картиной мира существует языковая картина мира. Основная масса детей познает мир через язык, пробуя слова «на вкус и на ощупь», определяя для себя взаимосвязь между понятиями. Так формируется цельная личность. Вместе с пресловутой национальной ментальностью. Уже потом на эту картину может накладываться вторая, третья языковая картина и так далее.
Наверное, сегодня уже можно разработать методики билингвального развития, когда две языковые картины мира будут возникать одновременно, не нанося ущерба друг другу. Но только при условии продуманного научного подхода и с массой оговорок. И, естественно, поставив себе именно такую цель – не навреди… Например, есть мнение, что билингвов, детей, способных к такому обучению, единицы. Не зря в советской школе, где многое делалось на научной основе, латышский язык в русских или русский в латышских школах начинали учить со второго класса, а иностранный только с пятого. И существовали лишь отдельные, специализированно-языковые школы и классы. Нынешняя же «билингвальщина», в которой наукой и не пахло, не дает возникнуть в голове ребенка НИ ОДНОЙ целостной языковой картине мира. А значит, не дает ему сложиться как личности.
В свое время нечто похожее попытались воплотить в советских школах с углубленным изучением иностранных языков. Воодушевленный успехами детей, советский «минобраз» решил перевести преподавание и остальных предметов на язык Гете или Байрона. Очень быстро это привело к резкому падению успеваемости. И что самое интересное, в том числе и по профильному языку! Потому от той «билингвальщины» отказались почти сразу же.
Литовские исследователи доказали, что перевод обучения на любой чужой язык задерживает развитие ребенка в среднем на полтора года. Если родители отдают русского ребенка в латышский детсад, он намного позже начинает говорить. Кроме этого, двуязычие противопоказано детям с тенденцией интеллектуальной заторможенности. К сожалению, такая заторможенность сегодня уже приняла характер эпидемии, что у детей, что у взрослых. И виной тому, как бы банально это не прозвучало, холодная бесчувственность нашего общества на фоне хаотично-агрессивного и растущего день ото дня информационного потока.
Французские психологи отобрали две группы ребят с одинаковым коэффициэнтом IQ, который, как считается, не меняется на протяжении всей жизни. Он может лишь раскрываться, «воплощаться» или наоборот «блокироваться». Французы решили выяснить, что же этому способствует. В общении с одной группой родители и педагоги были очень эмоциональны и доброжелательны. Общение со второй, в которой преподавали все то же самое, было сухое, холодное и отстраненное. Результаты у второй группы оказались почти на порядок ниже, чем у первой. Когда русский учитель вынужден преподавать русскому школьнику по латышски, понимая при этом всю невозможность выразить то, что он знает, так, как он мог бы это сделать по-русски, о какой «позитивной эмоциональности» может идти речь?
Игра ва-банк
Обычно в ответ с противоположной стороны «баррикад» звучит: а сколько латышей всегда училось на русском языке и никаких проблем не испытывали, а сколько детей эмигрантов прекрасно учится на английском, немецком, испанском языках?!
Недавно в «Ракурсе» на эту тему выступил профессор Балтийского русского института Павел Тюрин. То же самое мнение не раз звучало и на упомянутом обсуждении. Но даже на уровне бытового общения нам всем понятно, что русский язык по словарному запасу, по возможности выразить одну и ту же мысль разными словами, по количеству синонимов, по оттенкам смысла — по всем этим показателям русский язык значительно мощнее латышского, тоже по своему красивого языка. По русски можно «работать», «трудиться», «пахать»,(не обязательно в поле) или «вкалывать». А «полюбить» и «влюбиться» это тоже «две большие разницы». Поэтому, как говорят психологи, понятия у русского формируются сложнее, чем у латыша, и по своеобразному «сетевому принципу». Поэтому для русского перейти в «латышскость» означает своего рода игру на понижение. Это все равно как взять и поменять свой Pentium IV на 286-й «комп», если кто-то из нынешних школьников еще помнит, что это такое…
Именно потому, что русский человек вырос в системе более сложных, вариантных понятий, он будет постоянно ощущать невозможность по-латышски их адекватно выразить. Даже прекрасно зная «валстс валоду», он будет ощущать свою немоту… А школьник-отличник начинает понимать свою неспособность выразить мысль. И подсознательно это становится для него дополнительным блоком, или комплексом. Тем более болезненным, что для живущих на СВОЕЙ родине русских, в отличие от куда-то приехавших иммигрантов, эта «игра на понижение» совершенно не мотивирована. Психологически она воспринимается, как грубое и циничное насилие. Независимо от степени готовности «реформы»… А делать что-то из-под палки русские, именно в силу своей самодостаточности, не способны. Мы готовы дружить с латышами, отмечать вместе Лиго, жениться на латышках. И выучить латышский из-за возникающих при этом теплых чувств. Почему и учили его охотно в начале 90-х под соответствующие лозунги Атмоды. Но в принципе русские в латышах не нуждаются.
Как ни дико это прозвучит для чиновников МОНа, но именно желание учиться, расти профессионально и интеллектуально стимулирует человека ОСТАВАТЬСЯ в русском языковом поле, а не стараться перейти в латышское. А «билингвальщина» гасит эти желания. И наоборот: переход латыша в русскую языковую среду по тем же причинам происходит легко и безболезненно.
«Русские не сдаются !»
Разумеется, не существует такой статистики, но присутствовавшие на обсуждении были едины во мнении: огромное количество аллергических, астматических и прочих хронических заболеваний среди сегодняшних школьников связано с неоправданно увеличившейся учебной нагрузкой
Преподавая русским детям по-латышски, учитель озабочен только одним: облегчить понимание того, что он сказал. В результате содержательная часть предмета сводится до минимума. На обьяснение сущности явлений не остается ни сил, ни времени. Нарушается главный научный принцип познания мира — «как», а не «почему». Нет обратной связи на уроках. Разрывается связь поколений. Часто даже родители-педагоги ничем не могут помочь своим детям. В головах «среднестатистических» русских школьников хаотично рождается типично-колониальный «новояз»: упрощенный и стилизованный соответствующими синтаксическими конструкциями и заимствованиями под латышский язык «бейсик раша», включающийся, как только надо от уровня повседневного общения перейти к чему-то более сложному. Хотя по логике вещей должно быть совсем наоборот. Что происходит с формированием в головах детей ключевых понятий в такой системе координат, одному Богу известно. Видимо, еще лет через пять-десять единственной общедоступной темой разговора станет умение «сделать шопинг» и расслабиться. Что и требовалось доказать тем, кто заказал эту «музыку»?.
Именно в силу своей самодостаточности русские никогда поначалу не воспринимают всерьез попытки себя уничтожить. Именно поэтому мы всегда оказываемся к войне «не готовы». Обычно с осадой столицы война для страны бесславно заканчивается. Для русских она с этого только начинается. Только тогда до нас доходит, что драться придется отчаянно.
То, что происходит последние лет двадцать между Россией и Западом, многие исследователи называют информационно-психологической войной. У нее другие цели и методы. Она умеет действовать не спеша, почти незаметно… Когда она заставляет нас или наших детей мыслить более примитивно, это ее стратегия. Когда русская школьница говорит, что она русская только потому, что ей пока еще легче говорить по русски, это ИХ победа.
А когда я узнаю, что родители возвращают своих детей из латышских в русские школы, когда к Памятнику Освободителям в День Победы приходит сто тысяч, чего не было даже в советское время, я понимаю, что мы наконец-то переходим в контрнаступление. Как всегда, отступив прежде так, что дальше некуда…
