Где-то в 70-х по экранам с успехом прошел мосфильмовско-литовский фильм с участием Р.Адомайтиса, Ю.Будрайтиса, Ирины Мирошниченко. Захватывающая история вызволения из тюрьмы группой борцов с диктаторским режимом в некой латиноамериканской стране своих руководящих соратников. Операция стоила главному заключенному жизни, но жертва была не напрасной, ибо принесена на алтарь СВОБОДЫ. Фильм назывался «Это сладкое слово – свобода!» В ту пору это понятие вдохновляло в Cтране Советов многих. Прошли годы, свободы мы вроде бы наелись…
Той свободы, что обернулась разграблением всего и вся, всевластием прихватизаторов и политических конъюнктурщиков. Затем успешно было опошлено понятие ДЕМОКРАТИЯ, при которой добрая половина населения Латвии была ограничена в правах человека и гражданина, а большинство народа оказалось у разбитого корыта.
И вот теперь, похоже, пришла очередь девальвации такой нравственной категории и общечеловеческой ценности, как СОГЛАСИЕ…
Есть такой термин в зоологии…
На днях встретился со знакомой резекненкой, молодой очаровательной представительницей русской интеллигенции. Совершенно не разбираясь в политических хитросплетениях, она с некоторых пор прониклась симпатией к Партии народного согласия. Коснулись нынешней ситуации в Резекне и в Латвии, и тут она вспыхнула:
— До чего надоел этот ужасный национализм – как латышский, так и русский! Кого имею в виду? Да тот же ЗаПЧЕЛ.
В чем национализм проявляется со стороны «пчел», сказать что-то конкретное она не смогла, однако горячо убеждена, что «пчелы» слишком радикальны. Мол, неужели нельзя жить в согласии, как было раньше? Не хватало еще, чтоб русские с русскими воевали!
Где понять этому неискушенному милому созданию, что она – очередная жертва политической мимикрии. Есть такой термин в зоологии, преимущественно в мире насекомых и земноводных: это когда один зоологический вид принимает расцветку или форму другого вида с целью ввести в заблуждение потенциального врага или потенциальной жертвы. В зависимости от того, боится он быть съеденным каким-то хищником или же, наоборот, норовит сам кого-то сожрать.
Действительно, как хорошо было бы жить в соответствии с христианским постулатом «все люди – братья». И что может быть лучше, чем согласие, — в семье, в коллективе, с соседями, между народами? Только что-то не получается. А ведь еще не так давно такие отношения между левыми партиями представлялись очень даже реальными.
Вспоминается, как я готовил для «Панорамы Резекне» интервью с новоиспеченными депутатами 7-го Сейма Освалдом Звейсалниеком (ЛСДРП) и Александром Барташевичем («Равноправие»). Левые тогда уверенно набирали очки, принципиальных разногласий между социал-демократами и «равноправцами» не было. Стороны высказывали мнение, что дело идет к слиянию обеих партий, не исключалось даже, что уже в 8-м Сейме они будут представлять одно целое.
Перо жар-птицы
Увы, очень скоро иллюзии рассеялись. В ЛСДРП возобладали националистические настроения, и в национальном вопросе она съехала на позиции национал-радикалов, где и ныне пребывает. Левая социальная фразеология сводилась на нет лозунгом «Латвия для латышей». Так что на этом фланге наметившееся было согласие не состоялось.
Жар-птица успеха на ниве согласия была почти в руках, когда сложился своего рода «тройственный союз» в составе ПНС, «Равноправия» и Социалистической партии. Лучшего сложения сил трудно было придумать: тут тебе и общая социальная платформа, и права человека, и народное согласие. А главное — поверивший в этот союз избиратель, и латышский, и «нетитульный». Кампания прошла на «ура», впервые левые заняли в парламенте четверть мест. Еще одни выборы, и можно было бы говорить о перевесе левых сил.
Но все пошло прахом, упорхнула жар-птица, оставив в руках у одураченного избирателя лишь перо, как немой укор, напоминание об упущенных возможностях.
Кто же опорочил столь желанное согласие? Те, кто сегодня так пекутся о нем. Почти повсеместно утратившая доверие избирателей в ходе муниципальных выборов ПНС оказалась в глубоком кризисе. Ее многолетний лидер, сказавший «а» в деле развала «тройственного союза» и окончательно потерявший лицо, совсем сошел с политической арены. Его ближайшие сподвижники благоразумно отошли в тень, поставив на капитанский мостик склеенного из обломков партийного кораблика новое лицо, не помеченное клеймом предательства. Так у руля давшего течь плавсредства стал Нил Ушаков.
Нелегкая доля Нила У.
Господа с подмоченной репутацией лихорадочно ищут способ восстановить былое реноме, и на Ушакова возложена миссия собирателя разбредшейся паствы. На каких струнах сыграть? Конечно же, на согласии. Это ключевое слово вынесено и в новое название партии — «Центр согласия».
Сразу после объединительного съезда было заявлено, что ЦС открыт для всех сил левого спектра. Даже были названы возможные союзники. ЗаПЧЕЛ в этот перечне не значился. Более того, сладкоголосый Нил, часто распространяющийся на тему миролюбия и всеобъемлющего согласия, не однажды подчеркивал неприемлемость для ЦС «любителей уличных выступлений» и вообще всяких радикальных элементов. Пальцем не указано, но с прозрачным намеком на «пчел».
Так, может быть, г-н Ушаков укажет хоть одно программное положение ЗаПЧЕЛ или требование, выходящее за рамки общепринятых в Европе норм? Он не признает права гражданина на демонстрацию для выражения своих требований? В таком случае ему не место в современной Европе. Хотя это дело поправимое: пусть молодой лидер ЦС возьмет командировку во Францию и поучится у парижских студентов основам демократии.
Может, «пчелы» вознамерились ограничить титульную нацию в каких-либо правах? Может быть, какой-нибудь латышской матери лучше будет спаться от сознания того, что русских детей в русской школе будут учить не на их родном языке? Нет?.. Так в чем же тогда заключается радикализм и национализм «пчел»?
Что же касается «Центра согласия», который рядится в одежды собирателей левых сил и в то же время гнет старую линию на раскол, так это и есть самая настоящая политическая мимикрия.
