В декабре в Ракурсе (№51) была опубликована статья не политика и не журналиста — доктора психологии Павла Тюрина. Автор размышлял о причинах национального противостояния и предложил свой гипотетический вариант межэтнического примирения. На статью откликнулся наш читатель Евгений Гиртциус. Публикуя его письмо в редакцию, мы приглашаем все желающих принять участие в обсуждении.
Долгое и безуспешное противостояние двух сил, безусловно, должно приводить к поиску третьей — компромиссной — силы, способной разрешить накопившиеся проблемы. То, что такой поиск начался, очень радует. Не хотелось бы, конечно, чтобы процесс этот был излишне политизирован или перегружен научными выкладками. Вряд ли это найдет отклик у населения.
Давайте попробуем еще раз разобраться в том, что же все-таки объединяет людей. Кровные узы, родственные связи, национальная принадлежность? Не только. Есть замечательное русское слово «землячество», то есть принадлежность по рождению одной местности. В широком смысле — одной стране. Мы так любим, где надо и не надо, ставить в пример США. Но ведь именно в этой стране землячество стало цементирующим раствором благополучия общества. Оно создало нацию. Весь американский патриотизм построен на нем. Чем не достойный пример для подражания? Тем более, что и наши «нацики», если покопаться в их родословных, вряд ли пройдут тест на чистоту «крови». Можно от этого отмахиваться, но совсем отмахнуться не получится. На примере своего рода попытаюсь продемонстрировать это.
Мой предок — немецкий дворянин, надворный советник польского двора Иоганн фон Гиртциус появился в России в 1784 году, купил имение в Себежском уезде, чем положил начало русской ветви фон Гиртциус. Жили и служили предки честно. Были среди них и коллегии юнкер, и земский, и акцизный сборщик (кстати, в Режице, ныне Резекне). Учились в Дерптском университете, разводили сады во Пскове. И, конечно, женились и выходили замуж. В самом начале фамилии брачующиеся были сплошь немецкие: фон Рихтер, Бауэр, Дейзенрот. Но вот одна из ниточек протянулась к Латвии, и возникла на генеалогическом древе латышская фамилия Puuka, производная, в свою очередь, от эстонской Pukk. Изменились история, время, национальность. Кто-то остался немцем, кто-то стал русским, латышом, эстонцем, Бог весть еще кем. Где наша родина, даже «историческая»? Чьи интересы мы должны отстаивать на «генетическом уровне»? Получается, что нужно признать себя бастардами — родина-мать есть, а вот с Отечеством как-то не сложилось. Покопайтесь в своих родословных, господа. Уверен, что там такое отыщется!.. И нечего тогда нам будет делить.
И, главное, окажется, что при всем нашем различии есть у всех и общее — землячество. Мы сами должны решить для себя: Латвия — наш дом. Или нет? Если наш дом, то он должен быть чистым, уютным, благополучным, несмотря на отдельных вздорных соседей. Когда мы ощутим в себе уверенность в собственной правоте и захотим жить так, как хотим жить в собственном доме, — все изменится.
