Неважно, какой день считать сотым для правительства Годманиса… Ничего от этого не изменится, пишет в материале на портале DELFI обозреватель Бен Латковский. И предлагает вспомнить некоего мэра города, который решил отмечать наступление Нового года не по латвийскому, а по местному астрономическому времени. Нечто подобное случилось с Годманисом. У всех его стодневка выпадает на 29 марта, а по Годманису – 14 апреля. Ну и что? С чем и поздравляем!
Можно было бы перечислить планы, которые Годманис брался осуществить, переняв правительство, и сравнить с тем, что сделано. Но в Латвии реальная работа правительства мало кого интересует хотя бы по той простой причине, что мало кто в ней что-то смыслит. О том, чем занимаются государственные мужи, жители догадываются лишь приблизительно. Если бы спросить об этом человека на улице, ответ его, вероятнее всего, был бы – воруют и строят пирамиды. Поэтому серьезно анализировать работу правительства не стоит, все равно она никого не интересует. Другое дело – поведение правительства. Людям ну очень интересно поведение руководителя. Калвитис в этом смысле получил незабываемый опыт, услышав сакральное – садись, два!
Поведение Годманиса радикально отличается от улыбчивого стиля его предшественника, этакого будто бы беззаботного пофигиста. Этот стиль отлично вписывался в первые годы правления Калвитиса, когда происходил довольно стремительный рост экономики и общего уровня благосостояния жителей. Но если инфляция перевалила за двузначный рубеж и люди ужаснулись страшному скачку цен в магазинах, продолжать рассуждать главе правительства, как этакому самодовольному, с ленцой, жирному, откормленному коту-руководителю, как все кругом хорошо и что он-де единственный гарант благосостояния?! Можно только удивляться тому, сколь ошибочно Калвитис оценивал «текущий момент». Хотя стоит отметить, что настроение общества не восприняла и Народная партия в целом, выдвинув кандидатом в премьеры такого же самоудовлетворенного улыбчивого Эдгара Заланса.
В отличие от Калвитиса, Годманис почти никогда не улыбается. При похоронном настроении народа улыбаться непозволительно. Вряд ли Годманис делает это осознанно, но озабоченность в лице его, быть может, даже большая, чем нужно. Однако народ видит: премьер понимает его боль и сочувствует. Или притворяется, что сопереживает, но и это дорогого стоит. Людей изматывает непрерывный рост цен, и Годманис объявляет сокращение инфляции главной своей задачей. И ничего, что она никоим образом не решается и неизвестно, будет ли решена вообще, но народ-то видит – премьер старается. По крайней мере, говорит, обещает, что когда-то там, к осени, спираль инфляции ослабнет. Трудно не согласиться с руководителями Третьего рейха, которые открыто провозглашали, что народ – как женщина – любит ушами. Обещай – и поверит.
Здесь бы следовало сказать, что когда Годманис стягивает собственное лицо в драматическую гримасу, его взгляд, направленный в сторону, отнюдь не свидетельствует о стопроцентной уверенности. Что однозначно толкуется народом как слабость. В этом смысле в положительную сторону отличается сопартиец Годманиса – бульдозер. Конечно, Шлесерс, или, как называют его в последнее время, атомная бомба, для многих как гвоздь под хвостом у собаки. Он может хоть на голове стоять, все равно всем будет плох, однако до сих пор ни от одного политика не приходилось слышать, что надо бы убрать с политической сцены атомную бомбу. Об этом говорят СМИ, судачат в трамваях, на кухнях и дачах, но не в политической среде. Там этот крепыш держится стабильно, говорит убедительно, не скрываясь за дипломатическими реверансами.
Что сказать о других министрах? Говорить о них вообще нечего. Невыразительные фигуры, которые, скорее всего, честно тянут свою лямку. Что похвально, ибо с министрами – как с футбольными судьями. Хороший судья тот, который во время игры менее всего заметен. Потому и хороший министр – тот, что меньше всего крутится перед телекамерами. Даже некогда гиперактивная Демакова чуть тормознула. Наверное, поняла эту простую истину.
Правительство Годманиса в будущем мало зависит от продуктивности его труда. В Латвии традиция – правительства рушатся по причине внутрипартийных разладов, или, правильнее, – интриг. Годманис в этом смысле находится в незавидной ситуации, ибо представляет сравнительно слабую политическую силу, и, если уж рядовой член Народной партии мимоходом обронил слова о возможной отставке правительства, в будущем можно ожидать всяческих чудес.
