Тем, что десять и двадцать лет назад люди, приехавшие в Голландию, получали гражданство страны тюльпанов, зная всего несколько слов на официальном языке государства.
Журналист Latvijas aviize Айя Цалите на пару с профессором Рональдом Реудрихом рассуждают о Латвии и проживающих здесь национальных меньшинствах. Для «затравки» профессор проводит параллель между местными нацменьшинствами и лингвистическим меньшинством – фризами – в Голландии. В государстве с более чем 15-миллионным населением (данные 1995 года) на языке фризов говорят 680 000 человек, и там это второй (!) государственный язык. Но, утверждает г-н Реудрих, школ национальных меньшинств у них не существует.
В продолжение беседы профессор идет заданным курсом и называет свою страну одним из самых удивительных государств в мире, поскольку въезжавших туда людей не обязывали учить голландский. На получение гражданства знание языка не влияло. Если в 90-е годы кто-то затрагивал эту тему, в ответ звучало: «Вы фашисты и националисты! А вам надо быть мультикультурными!»
Политики и депутаты парламента не прислушивались к голосу местного населения, и делали все для пользы приезжих, утверждает г-н Реудрих.
Нынешний голландский министр интеграции и иммиграции Рита Вердонк придерживается иного мнения: новые иммигранты и те, что прожили в стране не один десяток лет и являются гражданами, обязательно должны знать государственный язык. Поддерживает ли министра общественность? «Боюсь, что людей, которые скажут что-то плохое о марокканцах, как и раньше, назовут расистами. У нас странная ситуация: человек 10-20 заявили, что они расистыи, шокировав политкорректных сограждан. Хотя по статистике 54 процента голландцев все же не хотят брака своих детей с марроканцем или турком. А те в свою очередь – 99 процентов от общего числа — в качестве спутников жизни видят только своих единоверцев-мусульман».
«В Латвии нас тоже бывает называют фашистами», замечает Айя Цалите. На что ее собеседник: дескать, неудобно об этом говорить, но в Нидерландах в отношении Восточной Европы и стран Балтии понятие советской оккупации и власти коммунистов игнорируется. Их, тамошние, проблемы – Холокост, немецкая оккупация… Самое влиятельное издание страны долго отказывалось писать «русская оккупация», но, доверительно сообщает профессор, именно, он, Реудрих, бился в поте лица своего за то, чтобы местный лексикон пополнился этим словосочетанием, и, похоже, дело сдвинулось. «Но все происходило очень медленно», не то успокаивающе, не то с неизбывным огорчением говорит профессор.
«На лекциях меня студенты спрашивают, почему правительства Латвии, Эстонии и Литвы не могут быть более тактичными и не говорить плохого о России? Я отвечаю: у кого и учиться дипломатии – у русских оккупантов или у граждан западных стран, которые, отправляясь Балтию, забывают международные договоры, например, Женевский 1949 года, запрещающий оккупантам ввозить на оккупируемые территории гражданских жителей из страны-оккупанта?»
Однако западные европейцы, продолжает гость Latvijas aviize, учат, как надо вести себя по отношению к лингвистическим меньшинствам: «Не напоминайте, что здесь было до 1991 года! Не создавайте проблем возвращением к событиями прошлого! Латвии, Литве, Эстонии надо смотреть в будущее!»… Сравнивая все три государства Балтии, я вижу, что латыши запуганы больше всех… В Голландии я опубликовал статью, в ней я сравнил русских, приехавших во время оккупации, и представителей белой расы в Южной Африке: те и другие потеряли власть и влияние, и это им не нравится. Они используют разные способы, ища поддержки своего влияния – с помощью международных организаций, международных конвенций».
P.S. Ну что тут скажешь? Что уважаемый профессор – из тех самых процентов населения Голландии, кто добровольно причисляет себя к расистам? Что выращиваемые им тюльпаны, завернутые в бумагу «оккупации», на родине не продаются, а потому требуется найти другую, хорошо унавоженную лужайку, чтобы коричневые цветочки и приживались, и пользовались спросом? Так с этим не проблема – газетных площадей под подобные «урожаи» местного сбора у нас ну просто не пахано.
