Лицо Риги меняется стремительно. И, к сожалению, за счет не свойственной ей архитектуры. Сказывается старая советская практика – брать популярные западные журналы по дизайну, интерьеру, архитектуре и слизывать чужие проекты. Сегодня в результате этого у нас среди старой застройки появляются гигантские монстры, резко контрастирующие с окружающей средой.
Но дело даже не в этом. Мне часто кажется, что мы живем в состоянии перманентного бреда, когда все вокруг параноически разрушается. Вы думаете, почему наши местные политики ополчились против «белорусского тоталитаризма»? Ради блага белорусского народа? Да нет же, у них просто руки чешутся порушить все в единственной еще не разрушенной бывшей советской республике. И так у нас происходит во всем.
Взять хоть министерскую высотку на правом берегу реки. Латышские чиновники мечтают снести ее, чтобы что?.. Да им просто хочется разрушить что-нибудь такое громадное, чего они еще не разрушали. Теперь вот они нацелились еще на одну высотку – на Дом печати. Они не способны строить рядом со старым. Им сперва надо обязательно разрушить что-нибудь нормально функционирующее. И потом уже на этом месте воздвигнуть какое-нибудь уродливое современное здание, которое через пару десятков лет опять придется сносить как «морально устаревшее».
Такова наша «особенность национальной охоты». Самоутверждаться мы способны только за счет других. Чтобы почувствовать себя свободными, непременно надо посягнуть на чужую свободу. А самый супер – отнять эту свободу у других.
Чтобы построить новое здание Национальной библиотеки, надо снести нормально функционирующий многоквартирный жилой дом. Хотя рядом пустого места – завались. Или вот еще чудовищный факт: чтобы провести в Риге никому из рижан не нужный саммит НАТО, только что снесли наружные стены открывшегося всего полгода назад Олимпийского центра. И пристраивают там пятиэтажные хоромы для натовских журналистов.
А что мы делаем, когда сами меняем жилье? Раньше человек, разменяв квартиру, тихо-мирно белил потолки, клеил новые обои, красил пол и жил себе дальше. Теперь просыпаешься утром и первое, что слышишь в раскрытое окно, как в соседних домах скрипят вырываемые половые доски, пилятся лаги, крушатся стены и сбиваются до перекрытий потолки.
Мы до основанья старый мир разрушим, а затем…
Как вы думаете, каким станет это «затем», если главное условие нынешнего новостроя – строить подешевле, а взять за это подороже?
Мы по природе своей – разрушители, варвары. Батрак свои мечты об освобождении связывал с тем, как он будет жечь и рушить все вокруг, чтобы построить потом новую жизнь. Поднимая бунты он так и делал — жег и крушил. Сейчас мы крушим все опять.
Дому печати нет еще и тридцати лет. Я помню, когда его строили, журналистская братия дни считала, когда въедет в новый дом. Он сразу зарекомендовал себя как культурный центр и журналистская мекка.
Как водится, у Дома печати были свои недостатки, но достоинств было больше. Главное из них – отдельные кабинеты, прекрасно продуманная инфраструктура и удобное месторасположение.
Съезжали редакции из Дома печати все по-разному, но одно их объединяло – это было бегством от взбесившихся новохозяев. Аренда помещений стала не по карману. Сейчас все, за исключением одного или двух издательских домов, ютятся далеко не в лучших условиях, и отдай им опять их дом, охотно бы в него вернулись. Но владельцам его выгоднее снести. И построить на небольшом пятачке земли три гигантских дорогостоящих высотки.
Я не спрашиваю, кому нужны такие «стройки века». Но один вопрос, я думаю, интересует многих. Каким же это образом у нас, в самой нищей стране ЕС, аккумулируются для этих строек огромные средства, при том, что наши власти постоянно твердят, что им их не хватает, чтобы увеличить пенсии, зарплаты и поднять в Латвии жизненный уровень?
