Сопоставление с Ирландией, о чем бы ни заходила речь, становится почти нормой нашей жизни. Даже специальная комиссия выезжала туда, чтобы понять, что позволило отсталой стране стать процветающей и привлекательной. Может быть, в результате этого и родился 7-летний план развития нашей страны, еще недавно отвергавшей всякие формы госпланирования, как пережитки социализма?
Неважно, является ли план предвыборным финтом или свидетельством осознания правительством бесперспективности пути, по которому катилась наша страна, хаотически подталкиваемая бизнес-группировками и амбициозными политиками. Важно, что посыл обществу для осознания ситуации сделан.
Но при чем здесь Ирландия? А при том, что все изложенное в плане в тезисной форме сказал посол Ирландии в Латвии Тим Мо, отвечая на вопросы журналистов.
Мы – похожи
Мало кто знает, что Ирландия и Латвия очень похожи. Они почти одинаковы по площади (70 и 64 тыс.кв.км), по природным условиям (низменная равнина с большим количеством рек и озер и умеренным морским климатом, хотя у них есть на окраинах невысокие горы), мало отличаются по населению (3,6 и 2,3 млн. чел.). Городское население – около 60 процентов. Основное полезное ископаемое – торф (у них есть немного полиметаллов). Основное направление сельского хозяйства – животноводство, рыболовство, свекловодство (т.е. как и у нас, до недавнего времени). В начале ХVIII века Прибалтика была включена в состав России, а Ирландия в конце его – в состав Великобритании. После Первой мировой войны Латвия и Ирландия стали самостоятельными государствами (Ирландия сначала стала доминионом и уже после республикой). Глава государства – президент, законодательный орган – парламент, но у них президент избирается всенародно, а парламент двухпалатный, что затрудняет влияние бизнес-группировок на политику.
В 1973 году Ирландия вступила в ЕС, получив в пять раз больше денег, чем сейчас обещают Латвии. Но, несмотря на огромные деньги, вплоть до средины 80-х годов уровень безработицы и инфляции был высоким, экономика слаборазвита и неконкурентоспособна, уровень жизни низкий, действия правительства мало результативными и даже в начале 90-х эмиграция еще значительно превышала иммиграцию. Т.е. в области экономики и социальной сферы Ирландия имела все то же, что мы видим у себя в Латвии.
По словам посла, изменили ситуацию не деньги, а осознание трагичности для страны и народа пути, по которому шла страна. Политики, под давлением бизнеса, профсоюзных и общественных организаций, преодолели амбиции и корыстные интересы, заключив между собой соглашение, позволившее объединить общество для устранения проблем и за 15-20 лет изменить ситуацию.
Они поняли, что их единственным полноценным богатством являются их люди и нужно искать пути реализации этого потенциала. Они изменили школьные программы и увеличили инвестиции на подготовку научно-технических специалистов, отвечающих современным требованиям. Наличие специалистов сделало страну привлекательной для инвестиций, начался не просто рост экономики, а произошел скачок к высокотехнологичным производствам. Еще недавно малоразвитая экономика Ирландии сегодня конкурентоспособна, она экспортирует 98 процентов произведенной продукции. Подъем экономики позволил укрепить социальную сферу и культуру, что сделало страну привлекательной для людей (в том числе и наших).
Все это один к одному отражено и в плане нашего правительства. Но там нет самого главного – нет инструмента, позволяющего превратить план из благих намерений в реальность
Что же стало тем инструментом, тем двигателем, который позволил Ирландии сделать такой скачок?
Непростой выбор
По словам посла, они сделали первым официальным языком английский, а ирландский – вторым. Они перевели 90 процентов своих школ на английский, ирландский преподается в них как предмет. Язык экзаменов – по выбору учеников. Логика этого трудного решения предельно проста – без английского невозможна подготовка собственных высококвалифицированных технических специалистов, без них нет эффективной экономики, без нее у страны нет будущего, т.е. она и ее народ обречены. Или приоритет языка и путь в небытие, или путь в будущее, но приоритет чужого языка! Из двух зол они выбрали меньшее.
Мы же пока только приближаемся к осознанию положения страны.
Мы, в отличие от Ирландии, обретя независимость, имели развитую современную промышленность, но разрушили ее. Имели способное кормить страну коллективное сельское хозяйство, но разрушили и его. Теперь мы желаем восстановить хотя бы промышленность и ждем от ЕС инвесторов с высокими технологиями. Но при этом не хотим видеть, что у нас остается все меньше людей, знающих, что такое «промышленная технология» вообще, не говоря уже о способных ее реализовать. Наше общество, а теперь и правительство уже поняли, что наши министры образования, реализуя свои амбиции, сделали школьную подготовку недостаточной для обучения техническим специальностям. Но явную информационную недостаточность латышского языка для подготовки инженерно-технических специалистов, соответствующих требованиям времени, мы пока видеть не желаем. Страна в тупиковой ситуации – латыши не могут овладеть техническими специальностями, т.к. доступная учебная и техническая литература есть только на русском, а русские – потому что весь учебный процесс на латышском. Для тех и других такая учеба малоэффективна, она отнимает много времени и сил, но не дает знаний. Аналогичный кризис ждет и медицину. Реанимировать систему подготовки технических специалистов (от рабочих до инженеров) нужно срочно, пока смерть ее еще только клиническая.
Чтобы желающие стать техническими специалистами могли иметь достаточный образовательный фундамент, нужно возвратить в школы программы, аналогичные советским по математике, физике и химии. Нужно возвратить русский язык в учебные заведения, готовящие технических специалистов, чтобы преподаватели и учащиеся могли сами выбирать наиболее эффективные пути, ведущие к знаниям. Но прежде всего нужно отменить латышизацию русских школ и улучшить преподавание русского в латышских, хотя бы для желающих стать инженерами и другими техническими специалистами. Русский язык уступает английскому по объему имеющейся на нем научно-технической информации, но кроме него – никакому. Русским, в отличие от английского, владеет практически все население Латвии. Это дает надежду, что Латвия еще может получить шанс на интерес к ней со стороны инвесторов-промышленников.
Гуманитарии стране нужны, но кормить ее могут только производственники. Рано или поздно «ирландская истина» станет очевидной всем, но может статься, что поезд уже уйдет.
Ясно, что это не простой выбор для латышской общины, но он был непростым и для ирландцев. Сегодня многие молодые ирландцы действительно английский знают лучше, чем ирландский. Но они не перестали от этого считать себя ирландцами. И никто не стал считать их англичанами. В наш век не язык объединяет людей в народ, а их самоощущение. Иначе многие народы, включая американцев, считали бы себя англичанами.
