На объединительном съезде Партии народного согласия и «Нового центра» прозвучало множество намеков на влиятельных спонсоров, диктовавших условия этого объединения. И хотя участники переговорной группы божились, что все делали самостоятельно, а нас с вами при этом не было, слишком многие решения, очень трудные для партийцев, но при этом необходимые, были приняты. Похоже, что эти решения навязал некто со стороны. Какими мотивами этот некто руководствовался, интересно и нам с вами.
Уход Юрканса
Обличительная речь вечного лидера ПНС и его демонстративный уход со съезда еще до принятия роковых решений признаны главной сенсацией. На самом деле режиссеры делали все, чтобы подтолкнуть Яниса Антоновича к такому поступку.
Зачем надо было создавать объединение — априорно слишком сложную структуру? «Новый центр» не имеет ни истории, ни идеологии. Эта партия — продукт роковой ошибки Юрканса, исключившего в минуту гнева из ПНС вечно брюзжащего Сергея Долгополова. Все члены НЦ — либо бывшие согласисты, либо близкие им люди, либо случайные персонажи, которых надо гнать поскорее, чтобы не повторились конфузы на выборах в Резекне и Юрмале.
ПНС, в свою очередь, партия с историей и небольшим, но устойчивым электоратом. Почему нельзя было просто признать ошибку и воссоединиться под проверенным знаменем, поставив во главе компромиссную фигуру Яниса Урбановича, а прилюдно помирившихся Юрканса и Долгополова сделать замами?
Вот тут и сказал свое слово человек из тени. При всех выгодах сохранения испытанного бренда для него очень важно было показать обществу, что оно — общество — имеет дело с новой структурой, в котором влияние Юрканса будет нулевым. Потому что доверять многолетнему лидеру после таких чудовищных ошибок, как раскол ЗаПЧЕЛ, изгнание Долгополова и обреченная попытка баллотироваться в мэры Риги, ни один разумный спонсор уже не будет.
В былые времена советские диссиденты вечно старались понять, кто из товарищей на самом деле является агентом КГБ и пытается свернуть движение в нужное властям русло. Трудно сказать, кто является аналогом КГБ в нынешней Латвии, но слишком ясно, что многие решения Юрканса были очевидно губительны для его партии. Пусть им не руководил майор Пронин, а просто национальное самосознание — такой человек крайне опасен для дела и должен быть нейтрализован.
Ну и, наконец, барственный и далекий от повседневных проблем своей партии Юрканс давно уже играл роль Кисы Воробьянинова в «Союзе меча и орала». Его задачей было надувать губы, исполняя почетную миссию «гиганта мысли» и «отца латвийской демократии». Даже, когда пришло время «выйти на паперть» и просить «же не манж па сис жур?» («я не ел шесть дней»), Юрканс, как и его прототип, вдруг вспомнил, о гордости. («…Никогда еще Воробьянинов не протягивал руки!») Но кого сегодня волнуют эти эффекты?
Делатышизация
Свою прощальную речь Юрканс произнес по–русски. Прекрасно владея этим языком, он всегда избегал им пользоваться на официальных мероприятиях. Этим он преследовал, видимо, две цели: постоянно давать сигналы властям, что ПНС признает абсолютное главенство латышского языка во всех сферах жизни и… сохранить дистанцию с партийцами, в большинство своем владеющих латышским небезупречно. Депутаты ЗаПЧЕЛ вспоминают, как они, собравшись на первое заседание фракции после ухода ПНС, вдруг заговорили между собой по–русски — и сразу почувствовали себя раскованнее.
Уходя, Юркансу уже незачем было прикидываться, и он повел себя естественно: заговорил на языке большинства. Удивительно, что он, резко возражая против сути мероприятия, поддался общей тенденции — в отличие от предыдущих форумов ПНС и НЦ русский язык на этот раз доминировал. Одновременно стало известно, что из «Нового центра» вышли многие известные политики — все как один с латышскими фамилиями.
Похоже, что это тоже в значительной мере плод усилий теневого дирижера. Объединение, видимо, больше не будет демонстрировать себя «партией добрых латышей». Оно предпримет попытку стать политической силой, представляющей интересы конформистско настроенной части русскоязычного населения.
Зачем и ПНС и НЦ привлекли латышских политиков, хорошо понятно: избиратель думает, что раз уж прогрессивная идея согласия очаровала латышей Юрканса, Урбановича и Чепаниса, то еще чуть–чуть, и их примеру последуют Добелис, Репше и Шкеле.
На самом же деле результат был противоположным. Тому же Чепанису очень хочется стать депутатом. Он понимает, что вряд ли ему поставят «плюсики» русские избиратели, поэтому идет в радикальную газету «Латвияс авизе» и объясняет, какой он правоверный националист и как он будет в этой ипостаси проявлять себя в думе. Недремлющие конкуренты переводят эти мудрые мысли на русский язык, после чего избиратель не только вычеркивает Чепаниса, но и просто не голосует за его партию. От греха подальше. От таких Чепанисов лучше бы избавляться задолго до любых выборов.
Очень характерно продемонстрировало делатышизацию партии распределение портфелей. Долгополов стал первым лицом не только потому, что оказался правым в старом споре с Юркансом — русскую партию лучше возглавлять политику с русской фамилией. В руководство вошло несколько латышей, но роль их совсем другая. Айвар Датавс в отличие от Альфреда Чепаниса никогда никуда не избирался и не претендует на это. Он бессменный консультант фракции ПНС и в подобной роли полезен в руководстве партии. Но на большее не рассчитывает и интервью «Латвияс авизе» давать не будет.
На съезде НЦ произошла забавная полемика между депутатами Рижской думы Игорем Пименовым и Михаилом Каменецким. В духе прежних согласистских штампов Пименов плакался по поводу ухода латышских политиков и говорил, что «главное — привлечь голоса латышей». «Главное — привлечь голоса здравомыслящих людей» — поправил его Каменецкий. Кстати, молва утверждает, что этот совсем недавно появившийся на политической арене человек может быть связан с возможными спонсорами.
Почему именно «Согласие»?
Итак, под серьезным внешним давлением Партия народного согласия отказались от многих важнейших предрассудков, лежащих в основе ее политики и приведших к серьезному кризису. Почему же для инвестиций был выбран именно этот объект?
Год–полтора тому назад после внушительных демонстраций в защиту русских школ и проигрыша ПНС на выборах в Европарламент, казалось, конформистская составляющая русскоязычной общины потерпела решающее поражение и партия, опирающаяся на нее, никогда уже не преодолеет пятипроцентный барьер.
Сейчас ситуация выглядит иначе. Видимо, настроениям в общине присущ некий колебательный характер, и всех русских голосов ЗаПЧЕЛ собрать не удастся. В то же время есть опасность, что многие голоса могут просто пропасть. (В нынешнем состоянии преодолеть пятипроцентный барьер не способны ни ПНС, ни НЦ, ни соцпартия, ни Журавлев.) Поэтому вкладывать деньги в эти партии стоит, что показывает простой расчет.
Ясно, что любая партия имеет некий постоянный электорат, который ей предан. Этот электорат просматривается через опросы общественного мнения. У ЗаПЧЕЛ он около 10 процентов, у ПНС и НЦ вместе 3–4 процента. Вложив в рекламу некоторую сумму, можно получить для любой партии допонительно 2–3 процента голосов. Если хотите больше, то на каждый следующий приобретенный голос расходы растут в геометрической прогрессии. Вот и выходит, что вложив одни и те же деньги, можно приобрести либо трех лишних депутатов с партией, заведомо преодолевающей барьер (ЗаПЧЕЛ), либо целую фракцию из 6–7 депутатов от нескольких объединенных партий, которые в отдельности 5–процентный барьер преодолеть не могут. Выгода очевидна.
Поэтому очень интересно, кого еще удастся вовлечь теневым хозяевам нового альянса в свое объединение и какую тактику оно выберет на выборах в Сейм — жестко конкурировать с ЗаПЧЕЛ в борьбе за во многом общий электорат или стремиться собрать все русские голоса, по какой–то причине не готовые отойти ЗаПЧЕЛ. Последняя тактика была бы наиболее разумной — в Сейме все равно голосовать обе русские партии будут одинаково. Хватит ли прагматизма у спонсора? Пока он его продемонстрировал.
