Ранее (в номерах 31 и 32) мы обсудили незаменимость демократии. Мы говорили о парламентской демократии, как о потоке «малых революций», позволяющих избежать накопление недовольства, достаточного для революции настоящей. «Малая революция» — это отлучение от власти правительств, а «казнь королей» — потеря власти непопулярными политиками. То и другое служит для «выпускания пара» народного гнева и для совершенствования политической системы, путем исключения из нее наиболее проблематичных лидеров. Сегодня мы поговорим о лидерах.
— Итак, какой человек должен становиться политиком?
— Если задать этот вопрос латвийским избирателям, то портрет идеального политика наверное будет таким: компетентный, образованный, опытный, честный, скромный, «чтобы нас защищал», жил на невысокую зарплату, приносил бы только добрые новости и не был замечен в ссорах и скандалах.
— И что удивительного в таком наборе добродетелей? Разве это не идеал «слуги народа»?
— Подобными добродетелями должен обладать идеальный чиновник. А чиновник и политик – звери абсолютно разной породы. Чиновник – хранитель заведенного порядка, политик – «цививилизованный бунтарь», чья деятельность заставляет систему развиваться. Если бы государством руководили только чиновники, то наступил бы застой, переходящий в очередную безжалостную революцию. История уже поставила соответствующий опыт. Отбор руководителей в советское время шел именно по признакам компетентности, профессионального опыта, неконфликтности, лояльности к начальству и к системе. Советские руководители не говорили горькую правду обществу, воздерживались от реформ, не было принято раздражать коллег критикой. В условиях последовавшей революции, передела собственности и парламентской демократии, единицы из советских руководителей оказались пригодны для политики.
— Наверное, Альфредс Рубикс – одно из таких исключений?
— Пример неудачный, так как оппозиционного политика из образцового чиновника — Рубикса сделали искусственно. В революционный момент для разогрева масс понадобился враг, латышская советская элита назначила Рубикса врагом, воспользовавшись его врожденным упрямством и отсутствием интуиции. После несправедливо отбытого в тюрьме срока, имея за спиной надежды значительной части общества, Рубикс так и не смог стать лидером общенациональной левой партии. Эго плющил, прижимал к земле опыт советского чиновника. Политик может быть нелояльным к режиму, к части общества, а чиновник — нет. Рубикс постоянно стремился доказать лояльность и вернуться в истеблишмент. Он сторонился «бунтарей» — политиков из русских партий, окружил себя серыми молчаливыми персонажами, похоронил изначальную позицию соцпартии по статусу русского языка, саботировал протесты против школьной реформы, полностью отказался от непарламентских методов борьбы, нашел себе место в «согласитской» команде. Национальная элита его не реабилитировала – запрет на участие в выборах для него не был снят. Но Рубикс заслужил высокомерное похлопывание по плечу от латышских журналистов – сомнительной чести быть названным «более умеренным, чем лидеры ЗаПЧЕЛ». Типа «плохой солдат, но старается».
— А кто может быть примером удачного «чиновника в политике».
— Удачное исключение – Анатолийс Горбуновс. Он продержался дольше чем Рубикс, хотя в итоге тоже был выброшен из политики. Горбуновс умнее, умеет слушать и слышать, у него развита интуиция. Потому накануне революции успел ее возглавить и не стал ее жертвой. Он был воплощением обывательского идеала политика – тех черт, о которых мы говорили в начале. Горбуновс лояльно служил большинству, предугадывая, отражая и усиливая настроения этого большинства. Во времена застоя – образцовый коммунист, в эпоху перестойки – коммунист-реформатор, защитник интернационализма, гарант гуманности грядущей суверенной Латвии. Но вот независимость состоялась, эмоции большинства качнулись в пользу национального реванша, и Горбуновс уже «цивилизованный националист», оправдывающий дискриминационные решения новой власти о гражданстве и языке. А где же своя позиция? Где убеждения политика, которые должны были сказать зарвавшемуся большинству – «хватит»? Горбуновс оставался чиновником и просто служил обществу, не навязывая ему своей личной позиции. В итоге Горбуновс и его товарищи сдали и коммунистический интернационализм, и гуманизм Перестройки и либеральные ценности «Латвияс Цельш». Расплата не заставила себя долго ждать — партию Горбуновса переварила и съела изнутри Народная партия, а снаружи добил ЗаПЧЕЛ, отобрав решающие для выживания «Цельша» голоса русских избирателей …
— Народники – правые, пчелы– левые, но и те и другие оказались эффективнее центристкой «Латвияс цельш». Может быть наше общество просто не готово к центризму?
— Распрастраненное заблуждение. Можно быть правым, левым или либералом, но свои убеждения, свое видение будущего надо защищать и продвигать, не стесняясь входить в конфликт с частью общества. Чиновник это делать не способен и не должен, политик это делает естественно и постоянно, не боясь обвинений в неуживчивости.
— Итак, политик обязан идти на конфликт с частью общества, навязывая свой вариант будущего. Этой черты достаточно?
— Нет. Если при наличии своей позиции, человек не умеет поддерживать дружеские и деловые отношения с единомышленниками, то он остается «правдолюбом-одиночкой». В новейшей истории Латвии есть характерный пример – Владимир Богданов. Этот сильный человек остался одинок в системе идеалов, к генерации которых других людей ему привлечь не удалось.
— Вторая черта, необходимая политику – «командный дух», корпоративная мораль, способность действовать в партийном коллективе. Иметь убеждения и команду — этого достаточно?
— Нет. Если есть только идея и коллектив единомышленников, то может получиться маргинальная подпольная организация. Член такой группы может называть себя политиком, но добиться своих целей он не сможет – общество его изолирует и не допустит в политическую систему. Печальный пример — судьба нацболов. Они считают себя политиками. Люди вокруг видят их в лучшем случае чудаками и жертвами государства. Народной «надеждой и опорой» нацболам стать не удалось.
— Какого компонента не хватило нацболам?
— Они даже не пытались стать частью того общества, которое желали изменить. Нельзя бороться с глобализмом, капитализмом и национализмом имея карикатурное представление о первом, втором и третьем. В свое время большевики победили царизм, потому что были частью образованного сословия царской России, а демократы победили коммунизм – потому, что были частью советской командной и интеллектуальной элиты. Нацболы же были изначально обречены, отказавшись стать частью интелектуальной и экономической элиты независимой Латвии. Кстати из этой истории урок должны вынести и наши товарищи из ЗаПЧЕЛ. Далеко не достаточно быть только честным по отношению к избирателям и преданным своей партии. Чтобы изменить латышское большинство, от которого мы так зависим, надо научиться думать и чувствовать так, как думают и чувствуют латышские политики, журналисты и бизнесмены. Поучать латышских оппонентов на основе внешних по отношению к ним установок – это путь в безнадежное нацбольство. Направлять нашу талантливую молодежь в российские университеты – это стратегическая ошибка, воспроизводство губительной для русских Латвии самоизоляции… Наша молодежь должна учиться дома, устанавливая контакты со своими латышскими сверстниками — будущими лидерами политики и бизнеса. И только потом дополнять образование в России и на Западе.
