На посвященную событиям пятнадцатилетней давности «научную» конференцию, проходившую в конференц-зале Военного музея 13 января, шел, как на баррикады. Название внушительное «Ненасильственное сопротивление. Латвийский опыт». Но, оказалось, ничего страшного… И интересного тоже немного. Много симптоматичного.
Конференция-митинг
Обычная история. Мероприятие для галочки. Дополнительная возможность попиарить тех, кто на плаву, и слегка поднять настроение тем, кого слили сразу же после успешного свержения советской власти. И еще повод очередной раз напомнить самим себе о перенесенных страданиях и о нечеловеческих усилиях в борьбе за свободу.
Визуально преобладали как раз те, кого слили. Спикер парламента Ингрида Удре исчезла сразу же после торжественного открытия конференции. Инесса Вайдере, депутат Европарламента от ТБ/ДННЛ, пересидела ее не намного. Оно и понятно. Любую галиматью слушать гораздо труднее, чем произносить ее самому.
Конференция блистала открытиями. Один из докладчиков сообщил собравшимся, что главной формой ненасильственного сопротивления в Латвии в 1944-1985 годах служили… антисоветские анекдоты. Вывод, им сделанный, потрясал оригинальностью: «Коммунистическая партия не контролировала весь латышский народ в 40-е годы, а в 70-80-е годы контроль еще более уменьшился».
Другой докладчик кратенько рассказал о той смертельной опасности, которую представляли для латышского языка и культуры понаехавшие в первое послевоенное десятилетие русские. Воскурив фимиам группе товарищей во главе с Эдуардом Берклавсом, которая пала в борьбе с этим беспределом, он с горечью констатировал, что в Латвии хрущевская «оттепель» закончилась гораздо раньше, чем в других республиках Прибалтики.
Интс Цалитис развернул флаг борьбы со стереотипами. Оказывается, ненасильственное сопротивление латышского народа началось задолго до «перестройки» — еще летом 1940 года, и обсуждение последствий пакта Молотова — Риббентропа пришлось отнюдь не на конец 80-х, а сразу же после войны. В эмигрантских кругах. Впрочем, по сложившейся в отечественной науке за последние полтора десятилетия традиции никаких доказательств приведено не было.
Следующий оратор (собравшиеся и не заметили, как оказались участниками антисоветского митинга), не успев воспринять новое учение о ненасильственном сопротивлении в Латвии, выглядел со своим докладом «Неформальные организации — зачинатели ненасильственного сопротивления в Латвии на начальном этапе Атмоды» полным ретроградом.
Уже само название доклада свидетельствовало, что он застрял где-то глубоко в тылу, очень далеко от передовой. Кто же не знает, что неформальные организации явились зародышем нарождающегося гражданского общества и что они не были разгромлены властями только потому, что внутри советской политической элиты того времени шла ожесточенная борьба за власть между реформаторами и консерваторами?
На сегодня этого мало. Подобно тому, как советские фальсификаторы подлаживали под часто меняющийся курс партии историю России, местные их последователи ту же операцию проделывают с историей Латвии. В частности, всеми средствами пытаясь представить эмигрантов хранителями латышской государственности (которая-де теплилась где-то в Лондоне и Вашингтоне в ожидании «песенной» революции), а оставшихся — сплошь участниками антисоветского подполья. В том числе и тех, кто делал успешную партийную карьеру и пользовался всеми привилегиями советских функционеров.
Гости из прошлого
Характерная черта конференции-митинга — упорное нежелание выступавших касаться практической стороны дела. Почти все вместо того, чтобы поделиться реальным опытом сопротивления, невнятно и сбивчиво теоретизировали. Разве что некто Александр Мирлин упомянул призыв Народного фронта к участникам демонстраций брать с собой фотоаппараты, чтобы снимать на пленку возможные провокации со стороны власти. Кстати, подобные снимки сделали и участники ненасильственного сопротивления 16 марта или 4 мая прошлого года, но кому они интересны? Дело-то сделано. Советский Союз разрушен. И Рига с нетерпением ждет саммит НАТО…
Представители западных стран, которые и словом и делом помогали Народному фронту осуществлять его стратегию, на конференции не присутствовали. Зато были представлены братские некогда республики Советского Союза. Разумеется, неофициально.
Господин, выступавший от имени литовского народа, вспомнил вильнюсские события. Схема с изображением штурма телецентра, пущенная им по рядам, была испещрена комментариями почему-то на русском языке. Ни слова о том, что боевики «Саюдиса» стреляли в своих сверху, естественно, сказано не было. Ему горячо аплодировали. Наверное, в благодарность за забывчивость.
Гость из Санкт-Петербурга Александр Сунгуров, бывший в то время депутатом Ленсовета, до сих пор в восторге от своего вояжа в Ригу в январе 1991 года. Рассказал, как он в составе небольшой делегации отправился к омоновцам с миротворческой миссией и как те пригрозили им расстрелом, если не будет прекращена эта антисоветская агитация.
Свои воспоминания он сопровождал показом снимков: «Вот ваш покорный слуга на Домской площади. Вот мы в здании парламента Риги… простите, Латвии. Вот тут, справа, ваш покорный слуга греется у костра». И так далее, и тому подобное.
Говорил через переводчика («Мне сказали, что у вас запрещено говорить по-русски», — под довольный хохот сообщил он) и закончил выступление следующим пассажем:
— Если мы тогда смогли объединиться, чтобы остановить эти черные силы, то можем сделать это и сейчас, чтобы решить проблемы, стоящие перед нашими странами.
Оставалось подивиться его наивности. Но хлопали ему от души.
