После премьеры нового спектакля Андрея Прикотенко «Калека с острова Инишмаан» наши ежедневные газеты долго хранили молчание. Сразу откликнулась только деловая «Бизнес&Балтия» — похвалила спектакль, и разругал еженедельник «МК–Латвия». Остальные не знали, как к «Калеке» отнестись. И только спустя целый месяц о нем написали «Телеграф» и «Диена».
«Телеграф» скромно отметил факт, что такой спектакль поставлен, а вот «Диена» выстрелила крупным калибром. Газета на все премьеры публикует коллективные разборы полетов, давая каждому новому спектаклю какое–нибудь количество баллов по пятизначной системе. «Калека» получил три бала. Участвовавшие в разборе критики высказались о спектакле очень жестко. Но главное, кроме всего прочего, они прямо–таки обиделись за весь латышский народ.
Это прозвучало неожиданно и странно. Как окрик, дескать, что вы себе там в Русском театре позволяете. Критики посчитали, что «Калеку» театр поставил чуть ли не для того, чтобы провести параллель между затерянным на краю земли ирландским островом Инишмаан и нашей Латвией. Ярлык отсталых провинциалов, пишет один из них, театр хочет прилепить и другому маленькому народу — латышам. Второй автор задается аналогичным вопросом, нет ли в спектакле намека на то, что и наша Латвия — глухая дыра, народ которой спивается и ест друг друга поедом.
Между тем «на лбу» тут ничего ни у кого не написано. Откуда такие мысли? Прочли между строк? Но для кого–то это читается, а для других не читается. Мало ли где можно увидеть намек. В конце концов даже если что–то подобное и сквозит в спектакле, становиться в позу обиженного за весь народ просто смешно. Обычно критики таким шалостям серьезного значения не придают — улыбнутся мимоходом, и ладно.
Если так подходить к спектаклям, то скорей тут можно заподозрить латышские театры, часто ставящие сегодня Макдонаха. Например, в Новом Рижском названию «Одинокий Запад» постановщик от себя предпослал красноречивую ремарку «Это не о латышах». Чем не намек? Мол, понимай наоборот. Иначе для чего так странно менять название?
Впрочем, дело тут, по–видимому, в том, что сейчас вообще использование таких парафраз стало расхожим приемом в латышских театрах. Наши латышские критики научились их просекать и всегда по такому поводу очень радуются и веселятся. С другой стороны, известно, что русские театры давно уже фигу в кармане не держат. Говорят все открытым текстом. А тут — такой спектакль! Фига не фига, все равно выпирает. Немедля надо разобраться. И разобрались, на потеху публике. Сами же на себя пальцем указали…
В остальном замечания латышских критиков о «Калеке», к сожалению, верны. Действительно, вместо фирменной авторской жесткости и грубости спектакль получился слишком жестоким, немилосердным. Во многом даже натуралистичным, выставляющим на смех бедных ирландцев как недоумков и простаков. В то время как Макдонах весь сарказм нацеливает на ситуацию, в которую попали его герои. (Кстати, если бы театру позволили сохранить предложенное им название «Ирландия — не такая уж дыра», многое в спектакле воспринималось бы тоже иначе ).
Еще отмечают, что при всем том очень сильное впечатление производит образ больного детским параличом молодого человека. Порой все же кажется, что он вобрал в себя не только все возможные физические, но еще и душевные недуги. Что ничего не осталось в спектакле от авторского черного юмора и самоиронии. Вместо этого упор делается на визуальное решение сценического пространства. Геометрически совершенные мизансцены интересуют постановщика больше чем человеческие отношения. Тут преобладают актерские штампы, монотонность интонаций, неадекватность текста происходящему на сцене действию (по–видимому из–за «смягчения» русских бранных слов и убогого, «переводческого», языка). И еще, что практически в спектакле не найдена созвучная Макдонаху атмосфера, которую он имеет ввиду, когда говорит, что пишет свои пьесы только для того, чтобы встряхнуть зрителя, заставить его увидеть себя другими глазами.
