Еще снимается кино…

Кто догадался, о чем речь?.. Правильно, перед вами фрагмент документа чрезвычайной ценности – так называемый вызывной лист, который составляется на каждый съемочный день. С доподлинным, для пущей достоверности, «национальным колоритом», сиречь местной орфографией его латышских авторов.

Между тем неподалеку от Домского собора скучал в одиночестве опустевший фургончик Рижского зоопарка, в предбаннике Колонного зала Музея истории мореходства, обычно хранящем музейно-торжественное молчание, ела-пила-спала в ожидании своего часа массовка («Знаете, что самое трудное в кино? Ожидание!»), а тележка с оператором все наезжала и наезжала на женщину с павлиньим пером в руке, которым должна была шевелить на манер веера..

Снимался в тот февральский день эпизод картины под названием «Гольфстрим под Айсбергом». Режиссер фильма Евгений Пашкевич. Оператор – Гинтс Берзиньш. Актеры, занятые в эпизоде: финн Вилле Хаапасало, актриса Вильнюсского Малого театра Вайда Бутите, а также Дайнис Сумишкис, Марис Муктупавелс, Майя Апине. Плюс массовка.

Этот фильм сам по себе – легенда, ибо снимается он уже много лет. Не только по причине исключительной сложности и многослойности художественного замысла, но и потому, что у латвийского культурного истеблишмента денег на картину долго не находилось.

О чем фильм? Вот короткая выдержка из синопсиса к картине.

Фильм о Лилит, первой жене Адама, которая была создана не из ребра, как Ева, а из глины, как сам Адам. Адам, однако, не признал Лилит равной себе, случилась ссора, и Лилит покинула его, отправившись в Вавилон. Незапятнанная первородным грехом, она избежала проклятия, наложенного на Еву и ее потомство. Лилит бессмертна. Она принимает разные имена, возраст, она может изменять свой облик. Она овладевает мужчинами против их воли и покидает их навсегда, обрекая на смерть духовную или физическую. И что бы она ни делала, это не Зло и не Добро. Ибо Лилит другого естества…

Чем оборачиваются встречи с прекрасной и ужасной Лилит, об этом фильм.

Вот такая философская притча. Не без привкуса мистики, но, замечу в скобках, и без модных нынче наворотов фильмов-ужасников. В сценарий ее под впечатлением от новелл Анатоля Франса переделал сам Евгений Пашкевич.

Пытаться заранее просчитать вероятность успеха любой картины – занятие заведомо безнадежное. Но будьте уверены – рождается «большое» кино. Большое уже в том смысле, что в нем присутствует та кинематографическая культура, которая нынешним неофитам от киноэкрана не снилась и во сне.

Кто видел прежние документально-художественные ленты Евгения Пашкевича и его полнометражную двухсерийную картину «Дни человека», подтвердят, что едва ли не каждый кадр в его фильмах сам по себе произведение искусства. А кто не видел…

Будем вместе ждать как праздника того дня, когда картина выйдет, наконец, на экраны.

…Что же до эпизода, который снимался в тот день во внутреннем дворике Домского собора, то его «деревенский» антураж – копны соломы, гуси, нищенка с павлиньим пером, голуби, влетающие в кадр по знаку режиссера, средневековые монахи, горожане – это малая малость из всех изобразительных особенностей картины, снимаемой то в стиле cineva verite, то в духе барокко, то на манер малых голландцев. И в них та самая магия кино, которую мы любим и которая и делает его искусством.

Кстати сказать, Вилле Хаапасало, играющий роль мессера Теофилиуса, торговца произведениями искусства, который уже участвовал в съемках картины в Австрии, сказал, что этот фильм для него «живое существо, которое мы вместе выращиваем».

Что ж, расти, живое кино.