(родился в 1932 году)
Авторы литературных справочников уверяют, что Евгений Евтушенко родился в 1933 году на сибирской станции Зима. На самом деле поэт появился на свет 18 июля 1932 года в городе Нижнеудинске Иркутской области. Позднее семья переехала в Москву. В 1941 году Женя был эвакуирован на станцию Зима к бабушке. Тогда он еще носил фамилию отца (наполовину латыша) — Гангнус. С такой фамилией во время войны Женя натерпелся и от одноклассников, и от учителей. Одно время он даже отказывался ходить в школу. Спасла мать, переписавшая сына на свою девичью фамилию. Дату рождения в метрике она исправила, когда понадобился особый пропуск для возвращения из эвакуации в Москву.
Евгений Евтушенко — первородный шестидесятник, поверивший в то, что после разоблачения Хрущевым культа Сталина страна пойдет по «правильному», ленинскому, пути. В 80–е он поверил в перестройку и Горбачева. Сейчас он ругает новорусский капитализм и сопутствующую ему бездуховность. Впрочем, любой из нас может сказать о себе стихами Евгения Александровича:
Я разный.
Я натруженный и праздный
Я целе— и нецелесообразный.
Я весь несовместимый, неудобный,
Застенчивый и наглый,
Злой и добрый.
«Разность» Евтушенко была заметна всегда, но дело не в этом, а в том, что сделано им для русской культуры слишком много, чтобы не замечать этого. Это и его титанический труд «Строфы века» (антология русской поэзии ХIХ и ХХ веков), и популяризация русской литературы на лекциях в западных университетах, его фильмы, его роли в кино, его фотовыставки, его участие во многих благотворительных проектах. И хотя сам Евтушенко сказал как–то, что семьдесят процентов его стихов — «это хотя и искренний, но мусор», все–таки он прежде всего поэт. И в первую голову — лирик, неосторожно сказавший когда–то, что «поэт в России — больше, чем поэт». Евтушенко — поэт. Не больше, но и не меньше.
Когда взошло твое лицо
над жизнью скомканной моею,
вначале понял я лишь то,
как скудно все, что я имею.
Но рощи, реки и моря
оно особо осветило
и в краски мира посвятило
непосвященного меня.
Я так боюсь, я так боюсь
конца нежданного восхода
конца открытий, слез, восторга,
но с этим страхом не борюсь.
Я понимаю — этот страх
и есть любовь. Его лелею,
хотя лелеять не умею,
своей любви небрежный страж.
Я страхом этим взят в кольцо.
мгновенья эти — знаю — кратки,
и для меня исчезнут краски,
когда взойдет твое лицо…
1960
