Поразительная — иначе не скажешь — статья появилась во французской газете Bastille Republique Nations. Впечатление такое, будто написана она человеком, живущим в Латвии и хорошо знакомым с ее реалиями. Однако автор статьи — французский журналист, главный редактор издания Пьер Леви. Статья большая, примерно на четыре полосы формата Ракурса. Мы предлагаем некоторые выдержки из нее. В оригинале статья называется «Латвия присоединилась к ЕС в 2004 году и усилила сегрегацию и дискриминацию русскоязычного населения на фоне серьезного социального кризиса».
Латвия, пишет Пьер Леви, «это маленькая страна — хотя и достаточно большая, чтобы провести в ноябре 2006 года саммит НАТО. Латвия является именно той страной, где почти четверть населения одновременно лишена насильственным путем гражданских прав; где запрещена коммунистическая партия, и где бывшие руководители по этой причине провели 6 лет в тюрьме; где власти были осуждены Европейским судом по правам человека за то, что бросили за решетку восьмидесятилетнего парализованного старика, подозреваемого в том, что когда–то он подчинялся советской власти; где с престарелыми героями антифашистского Сопротивления обращаются, как с преступниками и сажают их в тюрьму.
И, что совершенно логично, в этой же стране ветеранам Ваффен СС воздают официальные почести как «настоящим патриотам»; где редактирование книги по «национальной истории» поручают бывшему командиру из гитлеровского легиона; где такой книге — которая без тени сомнения попала бы под удары закона об отрицании (чего бы там ни думали про этот закон) — устраивают публичную презентацию по рекомендации главы государства; где ее редактор, бывший нацистский командир, прошел в парламент по списку партии, которая получила, ни много ни мало, пять министерских портфелей; и где, наконец, другая правительственная партия открыто выступает за отмену семейных пособий «некоренным» латышам (40 процентов населения) и даже предлагает выдавить их в Россию. Впрочем, можно успокоиться, эта ксенофобия носит ограниченный характер: президент республики оставила себе канадское гражданство, двое из ее министров — американское гражданство, шеф службы разведки — британское».
Демографическая катастрофа
Далее Пьер Леви говорит о демографической катастрофе, постигшей Латвию. «За пятнадцать лет, — пишет он, — численность населения в Латвии сократилось с 2,7 до 2,3 миллионов. Демографическая обстановка в стране приняла катастрофический характер по причине смертности, в два раза превышающей рождаемость. Каждый год 50 тысяч человек уезжают испытать судьбу за границей (Великобритания, Ирландия…). Опять же речь идет об официальной статистике, в то время как реальные цифры, без сомнения, почти в два раза больше. Кроме того, среди уезжающих чаще всего фигурируют наиболее квалифицированные работники, особенно в сфере здравоохранения. Не требует доказательства и то, что при росте уровня жизни небольшой группы населения значительная часть его очень быстро ощутила на себе разрыв между стремительным взлетом цен (особенно в сфере социальных услуг и здравоохранения, где принцип бесплатности господствовал до 1990 года) и доходами, совершенно не успевающими за ценами в том же темпе. Разочарование растет, и те, кто воображал, что Европейский союз принесет им вожделенное западное благополучие, умерили свои ожидания. Среди прочих примеров, реструктуризация сахарной промышленности, к которой подталкивал Брюссель, привела к закрытию двух из трех заводов, задействованных в этой сфере. В целом, если соседняя Белоруссия в 2005 году снова вышла на уровень экономического развития, достигнутого накануне развала Советского Союза, Латвия в настоящее время по своему развитию соответствует примерно 80 процентам от своих советских показателей. Несмотря на приток иностранных инвестиций».
40 процентов населения попало под запрет
Социальные вопросы Пьер Леви называет «миной замедленного действия». А далее он пишет о другой большой проблеме — существовании «диаспор» и «проистекающей из этого факта дискриминации». «Языковое сосуществование, — замечает он, — само по себе не порождает конфликтов, тем более что в советский период русский язык преподавался всем и оставался языком общения почти для всего населения. Но политическая воля правительства создает малоприемлемые ситуации». К таким «малоприемлемым ситуациям» автор относит, в частности, последствия закона о гражданстве. «Фактически, русскоязычное население оказалось в ловушке, едва закрылись урны референдума 1991 года. Вопрос, который выносился на волеизъявление граждан, звучал следующим образом: «Желаете ли вы, чтобы Латвия была независимым и демократическим государством?». С учетом такой формулировки ответ не вызывал никаких сомнений, тем более что власти провозгласили тогда лозунг: «Латвия — наш дом», который затем исчез, уступив место другому лозунгу: «Латвия для латышей». И гражданские права, которыми русскоязычные воспользовались, чтобы проголосовать «за», были у них моментально отобраны».
Официально правительство утверждает, что неграждане могут натурализоваться, пишет Пьер Леви и замечает по этому поводу: но ведь «жители, которых затрагивает это положение, вовсе не являются иммигрантами, прибывшими из какой–нибудь другой страны. Большинство из них было рождено и всегда жило в Латвии (и были советскими гражданами до 1991 года). Кто хочет получить гражданство, должен также клясться в любви к Латвии и дать обязательство ее защищать, если понадобится, с оружием в руках. И все это в контексте того, что Россия всегда официально рассматривается как бывшая держава–оккупант.
Помимо явных придирок по отношению к диаспоре, обусловленных тем, что она считается потенциально нелояльной, правительство имеет явно более существенный интерес в сохранении этого дискриминационного статуса. Если все русскоязычные имели бы право голоса, это существенно изменило бы политическое равновесие в латвийском парламенте — Сейме… Если говорить в целом, раскол в парламенте на правых и левых проходит почти точно по линии, которая разделяет с одной стороны депутатов, говорящих по–латышски, с другой стороны — русскоговорящих».
Языковая дискриминация
Далее Пьер Леви пишет, что сильнее всего дискриминация в Латвии проявляется в языковой сфере. «Закон от 1 сентября 2000 года утвердил статус русского языка, являющегося родным для трети населения, в качестве иностранного. В частности, закон предусмотрел создание «Центра государственного языка», некоторые подразделения которого выполняют специфические контрольные и карательные функции: объявления, названия и наименования, аудиовизуальные программы, служебная переписка должны в приказном порядке осуществляться на латышском языке. Таким образом, надписи в общественных местах строго регламентированы, вплоть до того, что даже табличка на воротах «злая собака» на русском языке может стать основанием для штрафа… Закон о языке запрещал надписи на русском языке даже на могильных камнях».
Пьер Леви пишет также о реформе образования в Латвии, о попытках перевести русские школы на государственный язык и массовых акциях протеста против реформы, о том, что высшее образование в республике осуществляется исключительно на государственном языке.
Насильственная латышизация
«Начиная с первого десятилетия «насильственной латышизации», — продолжает автор, — Трудовой кодекс разрешает увольнение человека, которому недостаточное знание латышского языка не позволяет «выполнять свои обязанности». И вплоть до 1998 года никто не мог претендовать на статус безработного без сертификата, подтверждающего знание этого языка. Впрочем, русскоговорящих и без этого много среди тех, кто лишен работы. А в результате драконовских мер, принятых в отношении использования языка в государственном секторе, больше всего русскоговорящих сконцентрировалось в частном секторе (где русский и английский языки стали как никогда языками делового общения).
Необходимо заметить, что современный латышский язык, недавно сформировавшийся, исторически не являлся фактором, объединявшим группы людей, существовавших на данной территории до образования Латвии. Рига, например, была городом–космополитом, где немецкий и русский языки употреблялись чаще всего, и где также использовались польский и шведский.
В действительности языковая политика является не чем иным, как явным желанием властей заставить русскоговорящих уехать».
Автор рассказывает западным читателям о судьбе Алфреда Рубикса, о политических процессах над Михаилом Фарбтухом и Василием Кононовым. «Правительство в Риге преследует и клеймит позором бывших участников антифашистского сопротивления и воздает почести бывшим нацистам, — продолжает Пьер Леви, назвав называет Василия Кононова «первым в мире человеком, осужденным за антифашизм». Но «официальная Рига без колебания оправдала приговоры, аргументируя тем, что они являются средством по исправлению ошибок Нюрнбергского процесса. Пересмотр Нюрнбергского процесса, вот какой навязчивой идеей, видимо, одержимы правящие круги», резюмирует Пьер Леви.
Если историю пустить наоборот: НАТО угрожает Балтии
В следующей главе он предлагает рассмотреть некую гипотетическую ситуацию.
«Представим, что у холодной войны другой исход: НАТО, побежденная, распускается. Варшавский пакт провозглашает, что его существование оправдано необходимостью продолжать свои обязательства перед мировым сообществом и принимает в свои ряды с десяток стран, среди которых Мексика, Никарагуа, Гондурас. Одновременно три федеральных штата США — скажем, Флорида, Луизиана, и Техас — объявляют о независимости и в пылу дискуссий обязуются примкнуть к военному союзу, в котором доминирует СССР.
Продолжим. Республиканская партия Луизианы объявляется новыми властями вне закона, которые преследуют руководителей этой организации, рассматриваемых в качестве агентов бывших оккупантов (Вашингтон). Сверх того, со ссылкой на историю французский язык навязывается как единственный официальный язык, в то время как люди, которые не могут доказать наличие родственников по восходящей линии, живших там по состоянию на 1710 год, оказываются лишенными гражданских прав. Наконец, поскольку «независимая» Луизиана присоединилось к Варшавскому пакту, эта организация проводит саммит в Новом Орлеане. Заменяя Латвию Луизианой, а Москву на Вашингтон, мы получаем, конечно, приблизительную, но, может быть, полезную аналогию, чтобы представить состояние духа русскоговорящих, находящихся в Латвии.
Равно как и «энтузиазм» Москвы в связи с проведением в Риге, недалеко от российской границы, саммита НАТО. Некоторые возразят, что Луизиана никогда не была независимым государством. Как, в действительности, и Латвия, за единственным исключением двух десятилетий между мировыми войнами. Несомненно, слишком маленький срок, чтобы говорить о возникновении политического национального образования на балтийских землях, на протяжении последних 8 веков последовательно являвшихся германскими, польскими, шведскими. Затем российскими: начиная с 1721 года Ливония, Курляндия, Латгалия (Латвии и, тем более, Эстонии не существовало) являлись составной частью империи Петра Великого. Чего не скажешь, например, о Польше или Венгрии, чьи национальные истории, конечно, местами непростые и трагические, уходят корнями в далекое прошлое».
Стратегический регион
«Конечно, — продолжает размышлять Пьер Леви, — официальные мыслители и стратеги изображают, что вышеуказанные народы внезапно «разбили свои цепи, дабы присоединиться к свободному миру». Реальность же немного отличается и заслуживает обращения к истории: перед самым концом Второй мировой войны, когда Красная армия продвигалась к Берлину, западные спецслужбы — особенно британские, уже намеревались вербовать людей из некоторых разбегающихся подразделений СС. Некоторые из них, весьма мотивированные вопросами антикоммунизма, будут переброшены в Швецию, затем в Великобританию. До самого конца 50–х годов многочисленные коммандос из подразделений по шпионажу и саботажу будут направляться в молодую Латвийскую советскую республику. Лишенная успеха, эта тактика будет оставлена, но западные державы, начиная с Соединенных Штатов, никогда не согласятся признать три прибалтийских страны в качестве составной части СССР. Отношение, которое, похоже, говорит о том, что, в частности Вашингтон, никогда не отказывался от идеи взять под контроль этот северо–восточный европейский регион, такой важный со стратегической точки зрения.
К тому же тысячи прибалтов бежали в нацистскую Германию. Как только вермахт вынужден был начать отступление под ударами Красной армии, большая часть их осела именно в Северной Америке, как нынешний президент республики Вайра Вике–Фрейберга. Ей было 7 лет, когда ее семья отплыла 1 января 1945 года на борту последнего немецкого судна, эвакуировавшего представителей правящего класса, сотрудничавших с оккупантами, в направлении того, что пока еще называлось Рейхом. Поселившись в Канаде в 1954 году, мадам Вике–Фрейберга вернулась в свою родную Латвию в 1999 году, где в июне парламент избрал ее президентом республики. Она была переизбрана в 2003 году, но продолжает сохранять свое канадское гражданство, что, однако, необычно для главы европейского государства. Ее стремительное продвижение в высшие эшелоны власти, в то время как она по–прежнему сохраняет свое заатлантическое гражданство, может являться признаком непрекращающегося интереса англосаксонских спецслужб к этой стратегически важной стране. Во всяком случае, установлено, что они отправили туда немало «экспертов» в конце эпохи Горбачева.
После обретения независимости так называемые эксперты продолжали играть ключевые роли. Так, глава Бюро по защите Конституции (служба внутренней безопасности) принял латвийское гражданство, когда был назначен на этот пост, сразу после того, как занял должность… британского военного атташе в Риге. И в нынешнем правительстве, назначенном в октябре 2006 года, многие министры имеют двойное гражданство: латвийское и американское. В частности, руководители экономического и… внешнеполитического ведомств. Вот кто, и в этом можно не сомневаться, благоприятствует трансатлантическому диалогу.
Все понимают, что подобное порабощение государства, которое еще двадцать лет назад было составной частью Советского Союза, требовало артиллерийской подготовки. Конечно, не в военном, а в идеологическом смысле. Эта подготовка сводится к двум пунктам неразрывно связанным друг с другом: переписывание истории и разжигание национализма».
Поучая всю планету
«Переписывание истории базируется на постулате: Советский Союз являлся на протяжении 50 лет иностранной оккупационной державой», — отмечает Пьер Леви. Но тогда напрашивается вывод: «Поскольку СССР был оккупантом (с 1940 года), логично, что вермахт встречали с энтузиазмом, когда он «освободил» страну в июне 1941 года, как это прямо подчеркивается в «музее оккупации», основанном несколько лет назад в Риге. С этого момента, согласно официальной истории, все связывается в одну цепь: латыши, служившие в легионе СС, были настоящими патриотами, и сегодня им воздают почести, как символические, так и материальные. Зато партизаны–антифашисты и сражавшиеся в рядах Красной армии открыто рассматриваются как враги. Совершенно логичны пояснения правительства, что все дело в исправлении ошибок Нюрнбергского процесса. Поступая таким образом, оно не демонстрирует беспричинную жестокость. Оно проводит скоординированную политическую стратегию.
Второй момент — создание латышского национализма. Чтобы подкрепить концепцию «оккупации», необходимо было изобрести миф об исконной латвийской нации. Эта нация молчаливо определятся через этнические категории, поскольку изгоями оказываются те, кто, проживая в стране десятилетиями, не владеют «настоящим» родным языком. И чтобы хорошенько продемонстрировать «величие» латвийской «нации», без всяких колебаний создают статус неграждан для тех, кого хотят из нее исключить. Таким образом, сотни тысяч жителей являются иностранцами в собственной стране, без гражданских прав, на которых молчаливо показывают пальце , как на пятую колонну врага.
Можно было бы подумать, что все это никуда не годится во время непрекращающиеся рассуждений о борьбе против дискриминации и различных проявлений национализма. Однако то, что такая ситуация превалирует в стране–члене ЕС, нисколько не беспокоит его руководителей. Последние продолжают невозмутимо поучать всю планету и никогда не упускают случая прочитать президенту Путину наставления по правам человека».
С полным текстом статьи Пьера Леви можно познакомиться на интернет–сайте www.inosmi.ru
