Парадоксальная ситуация в нашем «королевстве». Столько интереснейших и значительных личностей, мастеров, виртуозов любимого дела живет рядом с нами, а мы, их современники и земляки, почти ничего о них не знаем. С этой мыслью я шел на встречу с виртуозом-гитаристом Вадимом Яковлевичем Гейко…
— Вадим Яковлевич, насколько я понимаю, вы из тех счастливых людей, для которых любимое дело — основной источник заработка.
— В Латвийской филармонии я с 69-го года. Замечательный тогда директор был — Швейник. Лучший директор в Советском Союзе. Екатерина Фурцева, министр культуры, всегда ставила его в пример. Тогда проходили и мои сольные выступления от филармонии. Играл я и в эстрадном бюро, в оркестре. Двадцать шесть лет отработал во Дворце культуры, в клубе ‘‘Глобус’’ на Вальню. В 70-м вышла пластинка-миньон на фирме ‘‘Мелодия’’. (Тогда существовало четыре завода по выпуску пластинок — Апрелевский в Москве, Рижский, в Ленинграде и Ташкенте.) Сейчас иногда приглашают в Национальную оперу — с оркестром выступить, проаккомпанировать певцу.
— А чем вы объясняете нынешний интерес молодежи к игре на гитаре? Казалось бы, по радио и по ТВ звучит другая, мертвая, но, как некоторые считают, заводная музыка. Или, как часто выражаются, музон. Откуда тогда интерес к музыке классической?
— Интерес был всегда. Приходят учиться играть для себя. Когда что-то, пусть примитивно, простенько, но получается, молодежь уже восхищается. Сначала ‘‘В траве сидел кузнечик’’, потом дальше, дальше. А звучащую струну люди ценили с древности. Звучание арфы, гитары, скрипки, виолончели всегда вызывали у слушателя священный трепет.
— У струнных есть и свои медитативные свойства?
— Короли Испании и Франции здоровья ради брали уроки игры. Людовик XIV учился играть и на лютне, и на гитаре. Гитара — самый тихий инструмент. Когда прижимаешь ее к груди, ощущаешь спокойствие, душевное тепло. Ученые установили, что громкие звуки разрушают психику. Оказался я как-то на концерте Виктора Зинчука. Меня посадили рядом со сценой. Ужас какой-то — такое мощное звучание выдержать невозможно. Когда в разумных пределах, сколько-то там децибел, 110, скажем, еще ничего, когда же выше, голова разрывыется. А у гитары и тембр, и диапазон как специально для релаксации. С ней сидишь, размышляешь, рождаются звуки. Сама жизнь рождается.
— Ваше отношение к современной эстраде?
— В одно ухо влетает, из другого вылетает. И пусть себе такая музыка вылетает, на здоровье. Дидюля, такой певец, — как пугало огородное. Прыгает в рубашке, чуть ли не ночной. Ну и что? Попрыгал-попрыгал — и все, ничего не осталось. А по поводу так называемого шансона… Там полно песен сомнительного качества, примитивной блатяги. Но аккордов блатных нет, есть просто аккорды. Я воспитан на другой музыке, и играю ее, и обучаю этой музыке ребят в разных кружках. Шуберт, Паганини, Высоцкий… Паганини, кстати, тоже был отменным гитаристом.
— За многие лета служения музыке званий каких-нибудь вы удостоились?
— Нет, какое там! У меня национальность не та, и гитару — не понимают. Я в семидесятые годы пришел в министерство и говорю: почему вы делаете все только для развития скрипки, тромбона, особенно кокле, а почему не для гитары? Гитара же самый любимый инструмент в народе. Я знал, о чем говорил, уже диплом имел, за спиной были годы учебы в музыкальном училище. Тетя в министерстве мне отвечает по-латышски: гитара не первоочередной важности инструмент в Латвии. В ее понимании гитара — это нечто дворовое, и ей неизвестно было, что весь мир играет на гитаре, во всех консерваториях — и в Париже, и в Лондоне.
— Получается, что в нашем грохочущем, богатом на стрессы мире вы помогаете ученикам справиться с помощью музыки с возникающими проблемами, душевными в том числе…
— Стараюсь по мере сил. Мой любимый инструмент приносит людям радость, удовольствие и, думаю, что не преувеличиваю, исцеление. Гитаристы часто долго живут. Андрес Сеговия прожил 94 года. Чего желаю и своим ученикам, и всем поклонникам сложного и простого, а, главное, загадочного инструмента.
P.S. Вадим Яковлевич по-прежнему учит ребят и взрослых игре на гитаре. С этой осени и на курсах в Доме Москвы.
Подпись к снимку:
Снимок 60-х годов. В центре Вадим Гейко, с гитарой — его учитель, кавалер ордена Почетного Легиона, профессор Парижской консерватории Александр Лагойя.
