Закончился показ многосерийной экранизации романа Федора Михайловича Достоевского «Братья Карамазовы». Теперь самое время для многих, посмотревших фильм, перечитать первооснову, сам роман. Для того, чтобы заново ощутить глубину и высокий градус творения основоположника «фантастического реализма», чего начисто лишен сухой, хрестоматийно-киношный пересказ великой книги.
Для создателей этой экранизации понятие «карамазовская сила», борьба Бога и дьявола в душах каждого из главных героев отошли на задний, почти невидимый план. Юрий Мороз, широко известный по работе над бесконечной «Каменской», неподъемный по сути материал сводит к мелодраматической составляющей. «Братья и близкие им женщины» – такое название больше подходит для его интерпретации живого, наполненного вселенской энергией текста. Актеры, знакомые зрителям по российским боевикам и мыльным сериалам, с расширенными, для пущей важности – классику как-никак играем – глазными зрачками, старательно произносят заученное наизусть. Как перед учителем литературы у классной доски. Убедительно и по-достоевски страстно выступили разве что Сергей Колтаков в роли отца братьев, Федора Карамазова, и Елена Лядова в роли Грушеньки.
Неубедительную игру «стандартно талантливых» актеров хорошо объясняют слова Михаила Бахтина. Крупнейший литературовед и теоретик искусства 20 века, автор оглушительного по значимости исследования «Проблемы поэтики Достоевского», некогда написал следующее: «Герой Достоевского идеологически авторитетен и самостоятелен, он воспринимается как автор собственной полновесной концепции. Достоевский создает свободных людей, способных встать рядом со своим творцом, не соглашаться с ним и даже восставать на него…». Из сказанного Бахтиным следует, что не всякому профессионалу, даже и владеющему искусством перевоплощения, по силам не понарошку, а целиком сливаясь с персонажем, донести до зрителя физиологическое, живущее собственной жизнью Слово Достоевского. Иначе говоря, актер сам должен являться Личностью. Иначе не произнести достойно и убедительно от лица Ивана Карамазова, хотя бы следующее: «Для чего познавать это чертово добро и зло, когда это столько стоит? Да весь мир познания не стоит тогда этих слезок ребеночка к «боженьке».
Так или иначе, но «Братья Карамазовы» в постановке Юрия Мороза – мелодраматический детектив или детективная мелодрама. Экранизация, возможно, не смотрелась бы такой беспомощной, если бы не было с чем сравнивать. Если бы в свое время другой шедевр Достоевского, роман «Идиот», не поставил другой режиссер – Владимир Бортко. В нем был вес штанги непомерного веса, но взят этот вес легко и изящно. Сильные художники экрана и сцены – Евгений Миронов в роли князя Мышкина, Владимир Машков, Инна Чурикова, Владимир Ильин успешно донесли до зрителя природу «фантастического реализма» Федора Михайловича.
Природу эту не разъяснить словами. Прочувствовать, да, можно. «Идиот» в постановке Бортко как раз и давал такую возможность. Она, эта природа, предостала и перед теми, кого отпугивают книги Федора Михайловича. Ну и накручено, ну и винегрет из неразрешимых вселенских проблем. Персонажи изъясняются чересчур заумно, с эмоциональным, до бешенства, перехлестом. Причем почти все неврастеники. А образы женщин!.. Какие-то они не живые, из картона.
Нечто подобное, о «картонности», говорил большой хулитель Достоевского Владимир Набоков, отец «Лолиты». Основатель питерского рока и вовсе обозвал писателя «грязным и больным старикашкой».
Юрий Мороз, зная, надо думать, об этом достаточно распространенном отношении к творчеству классика, решил «пригладить и причесать Достоевского», сделать из него стодолларовую купюру, которая нравится всем. Вот и получилось, что получилось, – пустое все.
В отличие от Юрия Мороза, только «пересказавшего» на экране произведение Достоевского, Владимир Бортко создал особую, причудливую – а для Достоевского обычную – атмосферу. Не без помощи отличных актеров. Мир ведь и есть такой: люди прозрачны, двери вечно нараспашку, и самый последний – Фердыщенко – желанный гость.
Как раз такой, причудливо-обычной атмосферы не хватает сериалу Мороза. Атмосферы сложного, запутанного, но крепкого «карамазовского братства».
