«Сначала политик врет. Потом он свое вранье читает в газете и говорит, что это господствующее мнение. Когда вранье повторяется много раз, истина начинает восприниматься как бред сумасшедшего», – напомнила высказывание Жана Лекруа бывшая министр культуры Ингуна Рибена в интервью корреспонденту журнала Nedēļа Саллии Бенфелде.
Речь в интервью идет о моральном наследии другого министра культуры – Хелены Демаковой, недавно подавшей в отставку. Той самой Демаковой, что заключила договор на 6 миллионов латов, – гонорар за проектирование концертного зала.
По мнению Ингуны Рибены, «ложь и обман стали неотъемлемой частью повседневности, и не зря Хелена Демакова в 2005 году в интервью Lauku Avīze сослалась на величайшего политического хамелеона всех времен – Талейрана, о котором пишут, что всю жизнь он обманывал Бога, а, умирая, обманул и сатану. Стократный повтор вранья – об этом знали нацистский министр культуры и пропаганды Геббельс, а также Сталин – способен превратить в общественном сознании ложь в правду. И как это было не запомнить переводчице изданной с помощью фонда Сороса книги Trešā Reiha valoda (Язык Третьего рейха) Хелене Демаковой? История повторяется».
«О чем говорить, – продолжает Рибена, – если министр может принимать решения, не считаясь с ситуацией, с объявленными приоритетами и ценностями, с премьером и министром финансов? Договор подписан, партия тому не дает никакой оценки, затем министр просто уходит с поста. Агентство Jaunie Trīs brāļi будто бы ликвидируют, на самом же деле все переходит в агентство, которое занимается обхозяйствованием недвижимого имущества. Договоры не расторгнуты, обществу ничего не объясняют».
По словам Ингуны Рибены, заказ проекта в шесть миллионов латов – не единственный трюк Демаковой. Осенью прошлого года произошел «тот редкий случай, когда министр почтила своим присутствием комиссию Сейма по образованию, культуре и науке. На вопрос, уволен ли, наконец, Гинтс Глинка, получавший в течение долгих лет зарплату в 3102 латов, при этом не ударяя палец о палец, министр культуры, глядя нам в глаза, ответила, что Глинка уже полгода как уволен. В тот же день появилась информация LETA – Гинтс Глинка по-прежнему на зарплате. Подобная ложь в министерстве, утверждает Рибена, – явление обычное.
«Не без помощи лжи, – продолжает Ингуна Рибена, – создавалось и агентство Jaunie Trīs brāļi. Врали, что, мол, к государственным деньгам оно не будет иметь никакого отношения. 22 июня 2005 года в передаче Kas notiek Latvijā? министр лгала всей Латвии, утверждая, что информацию об агентстве, затратах на него доступна любому. При этом отлично знала, что портфель Кабинета министров может быть открыт по просьбе разве что отдельных депутатов Сейма, а никак не простых жителей Латвии!
Ради осуществления своих планов министр не брезговала ничем, и так было всегда».
Не отрицая, что Латвии необходим концертный зал, Ингуна Рибена утверждает, что латышские архитекторы местом для него определили Andrejsala, но потом в кулуарах его переиграли на AB dambis… «Но мы не богатые Арабские Эмираты или Дубай, которые могут позволить себе насыпать острова. AB dambis не остров посреди Даугавы, где всего-то и остается вбить сваи, – это отслужившая свой век конструкция, она многократно объявлялась аварийной».
Заключение договора в последний рабочий день старого года Рибена находит очень циничным: «Почему все произошло тихо и срочно?..».
По первое число досталось от Игуны Рибены и латышской интеллигенции, часть которой «сочиняет оды Демаковой и оплакивает ее отставку». По ее определению, эта «так называемая интеллигенция, добровольно ставшая винтиками пропаганды в надежде обеспечить зеленый свет для своего творчества, квартир, машин, зарубежных поездок… За пятнадцать лет советскую диктатуру сменила диктатура денежных партий, создались корпоративные сети поддержки… Происходящее в Латвии – отражение в зеркале не одного человека, это наше общее зеркало».
Под занавес Ингуна Рибена ставит окончательный диагноз: «В советские времена мы были против оккупантов, жили среди врагов, и это нас сплачивало… Теперь мы сами по себе. Свобода – самая большая проверка, и мне кажется, мы ее не выдержали».
