В сентябре в Свято–Преображенском монастыре в Бозе, что на севере Италии, прошла международная экуменическая конференция*. Ее участником была и Наталия Большакова, председатель Международного общества имени Александра Меня, главный редактор альманаха «Христианос», издающегося в Риге. Мы встретились после конференции…
— Темой конференции была «Духовная борьба в православной традиции». О какой борьбе речь?
— О борьбе со злом. Но она не означает борьбы с человеком. Это борьба с проявлениями зла, а не с людьми.
— То есть ни с каким человеком бороться не надо, надо бороться с тем злом, что есть в каждом из нас?
— Да, и помня, что ненависть — это грех. И что работать надо прежде всего с собой, с теми страстями, что нами часто движут, которые есть свидетельства неочищенного сердца. Даже древний монах, живший в пустыне, ощущал в себе эту борьбу, порой очень жестокую. Но бывает, что человек открывает свое сердце злу и становится проводником зла.
— Очень актуальная тема. Наше время, вы думаете, весьма способствует возрастанию зла?
— Да. И поэтому тоже нужны такие конференции. Чтобы подумать, понять, что можно противопоставить ему.
— Вы говорили, что на прошлогодней конференции обсуждали тему «Духовный отец в православной традиции». Опять — в православной. Почему именно православной? Достаточно неожиданно для католического монастыря, в стенах которого проходили встречи.
— Это, с одной стороны, объясняется устремлением к единству внутри христианства. Но кроме того, хотя насельники монастыря живут обычной монашеской жизнью, для них важны истоки христианства, истоки монашества, им самим это интересно. Они западные люди, латиняне, но им интересно наследие Востока, время, когда церковь была единой. Уже тогда существовали восточная и западная традиции, различия в обрядах были и до разделения церкви, но тогда это никому не мешало. Вот чтобы идти к преодолению разъединения, монахи, устроители конференции, углубляются в истоки, которые у нас общие. Истоки всех конфессий едины, но поскольку культура в силу традиций, темперамента, этнических особенностей всегда была на западе одна, на востоке — другая, на севере и юге — опять же другие, естественно, что и вера принимала разные формы. То есть формы выражения духовности, при общем содержании, могут быть различны, и воплощались они по–разному. Англичанин, скажем, иначе себя проявляет, нежели грек или, там, сириец.
— А вы не думаете, что на выборе тематики сказалась известная закрытость, особенно в советские времена, опыта российского православия?
— И это тоже, но российская традиция — она более поздняя. Истоки православия — в византийской традиции, в лоне которой довольно поздно, только к концу Х века и рождается христианство на Руси. Европейское христианство прошло к этому моменту большой путь, пережив и времена катакомб, и мученичества, и период расцвета и широкого распространения христианства. Уже прошли 7 Вселенских Соборов, решения которых являются основополагающими в церковной жизни православного и католического мира. Уже сложились главные церковные догматы и чины литургий и других служб и таинств, совершаемых сегодня в церкви; определился годовой круг церковных праздников, сложилось богословие, искусство ― все это богатство мы получили в готовом виде, и восприятие и освоение этого наследия подняло Древнюю Русь на новый уровень развития. Но, к сожалению, еще до советской власти российское христианство было веками изолировано от остального христианского мира. Отчасти отсюда махровое язычество, глубочайшее невежество. Вы знаете, что в России императрица Екатерина считалась главой церкви, назначала и меняла по своему усмотрению архиереев? Что духовенство находилось на низшей социальной ступени, что дети духовенства не могли получать высшего образования? При Петре I высочайшим повелением была отменена тайна исповеди. Хотя при нем же введено правило — если раз в году не приходишь к исповеди и не принимаешь причастия, ты не можешь занимать государственную должность. Страшные вещи происходили на Руси. То татаро–монгольское иго, то самовластные государи–императоры, отменившие и патриарха, и патриаршество, и синодальный период в истории российского православия подрубил все под корень. Люди были оторваны от Христа, от Евангелия. Поэтому разрыв между образованной частью общества и церковью разрастался до пропасти. Монастыри, особенно с XVII века, были какими–то закрытыми, порой мракобесными заведениями. До того, как Бог послал России таких монахов, как в Оптиной пустыни. Старцы впервые вышли на диалог с миром, вышли открыто, и к ним потянулась вся Россия, от гениального писателя до простого мужика. Вспомните старца Зосиму в «Братьях Карамазовых» — это, можно сказать, портрет оптинского старца Амвросия, ныне канонизированного. Очень аргументированно, четко, с научными фактами, примерами того, как произошел раскол внутри христианства на, условно говоря, закрытое и открытое, написал когда–то Георгий Федотов в своей книге «Святые Древней Руси» (глава «Трагедия русской святости»).
Противники анафемы
— Сегодня у идеи единения внутри христианства больше сторонников, чем раньше?
— Происходит сближение людей. Но трудно ждать, что церковные иерархи вот–вот договорятся между собой. Хотя единение, преодоление раскола очень важны для христианина, ему трудно жить с сознанием того, что церковь разделена. Если человек действительно живет по Евангелию, он должен осознавать это как грех. Отец Александр Мень говорил, что ж мы удивляемся, что в церкви кризис, — мы же в течение стольких веков нарушаем заповедь Христову, Его волю. Самый главный грех — это грех разделения, вражды и нелюбви. К этой мысли сейчас приходят многие. А в Бозе даже молитвенная жизнь построена соответствующим образом. Например, в литании, к которой монахи Бозе сами написали музыку и тексты, есть молитвы всем святым, начиная с ветхозаветных времен и до наших дней.
— Православным святым тоже?
— Да, в частности, Серафиму Саровскому, Сергию Радонежскому. Но и, к примеру, немецкому лютеранскому пастору, теологу, участнику антинацистского заговора Дитриху Бонхефферу, казненному нацистами. Тому, что когда–то сказал: «Я должен пережить этот сложный период нашей национальной истории вместе с христианами в Германии. У меня не будет права участвовать в возрождении христианской жизни после войны, если я не разделю с моим народом испытания этого времени». Были и другие великие люди в ХХ веке. Например, на востоке Патриарх Вселенский Афинагор I, который содействовал примирению христианских церквей Востока и Запада. По инициативе Афинагора в 1964 году состоялась его встреча с Папой Римским Павлом VI в Иерусалиме — первая, кстати сказать, встреча предстоятелей Православной и Римско–католической церквей, начиная с 1439 года. После чего была принята Декларация об отмене анафем, существовавших с 1054 года.
— Что значит анафема в церковном контексте?
— Анафема ― отлучение — и есть раскол. В 1054 году произошли эти взаимные акты отлучения, из–за проявления гордыни представителей и Папского престола, и Патриарха Вселенского. Потом под это подвели богословское основание. Так вот, Папа Римский и Патриарх Вселенский пошли на отмену анафемы. Это было величайшее событие в христианском мире, хотя в в России о нем знают мало. Мы живем почти так, как если бы этого события вообще не было.
— Теперь уже можно сказать, что жесткого противостояния конфессий в современном христианстве нет?
— Имеем право так сказать. Потому хотя бы, что после встречи в Иерусалиме двух глав христианских церквей они торжественно обнародовали текст Декларации, одновременно в Риме и в Константинополе (Стамбуле) во время совершения божественной литургии 7 декабря 1965 года в день памяти св. Амвросия Медиоланского, святого Отца обеих Церквей. То есть прежнего раскола уже нет. Но преодолеть то, что накопилось в людях веками, трудно. На самом деле раскол происходит в сердце человека. Почему–то хочется, чтобы было, как было, и не хочется ничего не знать. Лютеране по–прежнему обижаются на католиков, хотя папа Иоанн Павел II попросил прощения от лица всей католической церкви за отношение католиков к Лютеру. Кто об этом знает? В основном не знают и не хотят знать. Хотя вот я, русский православный человек, про это знаю. И Иоанн Павел II, который принес покаяние от лица церкви и попросил прощения по 25 пунктам, сделал это не под гром аплодисментов. У меня есть эта книжка на французском — «Папа просит прощения», я предложила перевести ее для лютеран на латышский, но те как–то не торопятся…
О православии в языческой упаковке
— Вы достаточно часто бываете за рубежом. Как по–вашему, на Западе, как и у нас теперь, много людей в церкви и мало верующих?
— Не знаю… Понимаете, в чем дело — у меня не было негативного опыта общения с западными христианами. Возможно, потому, что там мы бываем не в приходских храмах, а в основном в общинах. Хотя иногда заходим в храмы разных конфессий, и я прихожу туда как к себе домой.
— В католический храм как к себе домой?
— Да, при том, что, повторяю, я человек православный. Но в том же православии у меня был печальный опыт. В одном монастыре меня когда–то погнали с исповеди, не то, чтобы не причастили, даже не исповедали. Хотя это нарушение, священник обязан принять исповедь.
— И за что вас так?
— Священник спрашивает — замужем? Говорю — да. Венчана? Отвечаю честно — нет. Он: «Пошла вон отсюда, во грехе ты вся!». Я вся в слезах. Было очень больно. Но в православии мне посчастливилось встретить и просто святых людей. Больные, старые, немощные и — совершенно потрясающие. К сожалению, многие из них уже ушли, но я благодарю Бога за эти встречи, которые остались в памяти такими светлыми. Эти праведники ― наследники тех русских святых, что во все времена были в нашей церкви, благодаря им и появилось словосочетание «Святая Русь».
— Что же касается вопроса насчет западного человека, то он, который неверущий, просто не пойдет в церковь. А у нас сейчас, когда православие стало государственной религией, очень много язычества в православной упаковке.
— То есть?.. Что значит «в православной упаковке»?
— Это когда человек идет не к Богу ради Бога, а за дарами. Ну надо ребенка покрестить — болеть не будет, книжечку купить, где написано, как молиться, когда зуб болит или ухо. Это и есть язычество. Причем старое язычество, еще дохристианское, оно, пожалуй, чище будет, оно другое, оно действительно было поиском духовного пути, а сегодня человек, считающий себя православным христианином, Евангелия не читал…. Если человек не стремится жить перед Богом, лучше бы сидел дома, а не шел в церковь.
— А может, придет в храм и что–то в нем проснется, откликнется?
— Один мой знакомый московский священник говорит, что духовная жизнь — вещь опасная. Не надо ступать на этот путь, если вы не готовы идти за Христом, потому что с вас спросится очень много. Вы надели крест, назвали себя христианином — с вас спросится.
Что кому созвучно
— Вернемся в Бозе. На каком языке были выступления на конференции?
— На разных. Но был синхронный перевод на пять языков — итальянский, греческий, русский, французский и английский. Вот вам одно из наглядных свидетельств уровня конференции.
— А как получилось, что именно вас, единственную из Латвии, пригласили на конференцию?
— Там, в монастыре, народ дотошный. Нас вычислили по «Христианосу», который занимается делом, близким идеям организаторов конференции. Как нашли они и человека из Симферополя, который написал книжку о российском святителе Луке Войно–Ясенецком, епископе и хирурге, он им очень интересен.
— «Христианос» — издание экуменической направленности?
— Ни отец Александр Мень, ни я таких слов не произносили, когда мы вместе задумывали и обсуждали будущий журнал. Мы хотели делать журнал, который поможет устранять камни преткновения на пути нашего современника к Богу, в церковь, поможет восстановлению общинной жизни евангельского, апостольского типа, будет способствовать избавлению от конфессиональной нетерпимости, поможет человеку обрести веру более сознательную и личную, веру как силу жизни. Каждый номер «Христианоса» начинается эпиграфом: «Путям, которыми идет душа человеческая к Богу, посвящен этот альманах. Особенно значима для нас жизнь христиан нашего времени…» — христиан Востока и Запада. Христос создал только оду Церковь, она разделиться не может, разделились люди. Для меня церковь одна, в ней есть разные традиции.
— Стало быть, вам одинаково дороги и православные святые, и любые другие?
— Конечно. Просто одному человеку бывает созвучно одно, другому — другое.
— Что вам особенно созвучно?
— Путь служения. Вот как матери Терезы или матери Марии Скобцовой.
— Вы допускаете в обозримом будущем возможность общей евхаристии** христиан разных конфессий?
Общая евхаристия — это идеал…
— …а идеал, говорят, удел богов. Удел человека — только стремление к идеалу?
— Стремление к диалогу, к единению так очевидно в Бозе. До Бозе я нигде не встречала православных болгар, сербов, греков. Это огромная радость, и очень интересно знать, что они думают, какие у них проблемы, какое богословие. То есть это территория, пространство любви и доверия. Важно оставить претензию представлять собой полноту истины и открыть сердце, слушать другого. Уважать его в его, скажем так, инаковости. И взаимное желание вместе что–то созидать. Там, на конференции, дважды в день совершается совместная молитва. Конечно, не евхаристия, но вот в прошлом году литургию совершали православные отцы. Служил, если не ошибаюсь, сербский священник, прислуживали все остальные. Это было так замечательно, у них разные облачения, это очень красиво и очень радостно с духовной точки зрения. Как и встретить отца Андре Луфа, представителя ордена с очень строгим уставом. Он старенький и замечательного облика — настоящий латинский монах во всем своем суровом облачении и на вид совершенный праведник. Встретишься с ним взглядом — он улыбается тебе. Или настоятеля монастыря Св.Екатерины на горе Синай Иустинос. Тоже удивительный человек, монах, борода по колено, и оба они при встрече обнимаются, им есть о чем поговорить, и они так рады другу другу, тому, что встретились в этом месте. Атмосфера этих встреч Востока и Запада — атмосфера радости.
— Вашими бы устами — о радости общения и взаимного уважения — мед бы пить… Спасибо вам за рассказ о месте, где люди улыбаются друг другу.
–––––––––––
*Экуменизм — движение за сближение, примирение, единение и сотрудничество христианских конфессий. Движение возникло в начале прошлого века.
** Евхаристия — Святое Причастие, главное таинство христианской церкви, при котором верующие христиане вкушают Тело и Кровь Иисуса Христа под видом хлеба и вина, и, согласно вероучению, через этот акт взаимной жертвенной любви соединяются непосредственно с Самим Богом. Совершение его составляет основу главного христианского богослужения у католиков, православных, лютеран, англикан и в некоторых других церквах.
