Это даже не комментарий, а полноценная статья, написанная под впечатлением и вослед трем публикациям Ракурса. Автор этой статьи Андрей ШЕРЕМЕТЕВ.
Может ли антифашист выступать против предоставления льгот участникам Великой Отечественной? В Латвии оказывается, может. Если для него превратно понятые принципы оказываются дороже людей. Но часть русскоговорящих жителей Латвии заблудилась в дебрях абсурдной логики и живет по принципам: возмущаюсь, но на митинги протеста не хожу; требую прав для русских, но меньшинством себя не считаю; чту память о мертвых героях Великой Отечественной, но плюю на трудности сумевших выжить и победить; недоволен своим безгражданствам, но натурализовываться не буду ни при каких обстоятельствах. Что называется, живу Риге, ношу в карманах фиги, а если мой кукиш в кармане никто не видит, не мои проблемы…
Русский — не национальность?
Недавно в Ракурсе было сообщение, что фракция ЗаПЧЕЛ в Сейме предложила законодательно приравнять участников войны к борцам национального сопротивления. Информация об этом появилась в электронных СМИ. В Интернете возникла дискуссия, поучаствовал в ней и один «продвинутый», наехав на «пчел»: да как они посмели, к кому хотят приравнять героев! Мол, нельзя славных борцов с «коричневой чумой» приравнивать к людям совсем другого толка. Как если бы он, «продвинутый», не знал, что те самые борцы национального сопротивления уже получают из бюджета министерства обороны по 50 латов в месяц, а многие из тех, кто победил Гитлера, страдают из-за нехватки денег на лечение старых ран!
Это, к сожалению, не единственный пример, когда русскоязычный латвиец ведет себя, словно даже не с Луны свалился, а всего две минуты назад прибыл с марсианского Большого Сырта. Одни живут в российском информационном пространстве или субъективном информационном поле Первого Балтийского канала, другие витают в облаках, третьи, как я уже сказал, обожают фигу в кармане.
Мне рассказали как-то, что несколько лет назад в редакции одной крупной ежедневной русской газеты раздался звонок. Сердитый голос очень пожилого человека поинтересовался:
— Почему вы не пишете, куда можно сдавать старую одежду в помощь людям?
— В помощь кому?
— Вы что, с Луны свалились?! На юге страны наводнение!
Пристыженный журналист стал лихорадочно соображать, где в маленькой Латвии юг. Наконец, спросил:
— Где именно бедствие?
— Телевизор смотреть надо! На Кубани наводнение.
Тут журналист догадался, что его собеседник не совсем понимает, в какой именно стране живет…
Что побудило меня в этот раз сесть за компьютер? Дискуссия в Ракурсе о том, как называть латвийских русских. «Когда я слышу, как русских называют нацменьшинством, мне становится смешно», — с пафосом пишет Гарри Гайлит. Подобную точку зрения мне доводилось слышать не раз. Гарри Гайлит обосновывает свое утверждение тем, что «русские давно переросли свою национальную культуру и создали более мощную и многоэтническую интеллектуальную культуру». А некоторые его единомышленники бесхитростно продолжают: какое же мы меньшинство, если нас так много?
Звучит красиво. Замечательная получается фига в кармане. Ибо есть международные конвенции, защищающие права меньшинств, но нет ни одного документа, охраняющего «многоэтническую интеллектуальную культуру» (чего ее защищать, если она и так «мощная»?). Не нравится Гайлиту термин русское национальное меньшинство, к его услугам определение «русское лингвистическое меньшинство». А борьба за реализацию международных конвенций в Латвии — путь сложный, не всегда приятный и успешный, но разумный и дающий надежду.
«Пулеметчик» из подворотни
Сама же дискуссия Гайлита—Дьячкова уводит в сторону от главной проблемы. Вопрос ведь, собственно, не в том, как русским самоназываться в своих газетах и на собраниях общественных организаций, а в том, как сохранить себя, живя за пределами России. Нужны не пафос и эмоции, а продуманные действия.
Вспоминаю разговор, состоявшийся лет 10 назад в подворотне одного из домов в центре Риги. Мой собеседник кипел от гнева: трудовой народ обижают, русских дискриминируют. И гордо добавил:
— Я на митинги ходить не буду, я не дурак, не стану на такие глупости время тратить. Вот дали бы мне пулемет, я бы еще подумал, что делать…
Мне стало скучно от его пафосной трескотни, я ушел на улицу, а мой собеседник в подворотне продолжал разливаться соловьем на тему о том, как русских обижают… Приятно, конечно, метать громы и молнии, выпуская пар из собственной души. Но такая психотерапия не решит реальных проблем.
Существует и другая крайность: пока одни велеречиво негодуют, другие готовы ассимилироваться сами и отдают в латышские детсады и школы своих детей. Не понимая, что ребенок, окончивший латышскую школу, русским уже (за редким исключением) не будет.
Какова цена ассимиляции для ассимилированных, говорить не стану. Мне интереснее другое: действительно ли правила игры не будут меняться?
Повод для оптимизма
Традиционный русский вопрос: что делать? Ответ, звучит как в известной сказке: нам бы день простоять да ночь продержаться. Может, конечно, не день, а лет 5 или даже 10, но важно именно продержаться.
В дискуссии Гайлита—Дьячкова слова «геополититика», «геополитический» употреблены более 10 раз. Что ж, поговорим о геополитике.
Не секрет, что нынешняя геополитическая обстановка для русских крайне неблагоприятна. А если в США «президентом земного шара» изберут Маккейна, станет еще хуже. Но не станет ли это время густой тьмой перед рассветом? Мир меняется: крепнет Россия, а экономический бум в Китае и Индии — основа грядущей многополярности.
Хотя для нас существеннее другое. Жизнь оказалась намного хитрее национал-радикальной выдумки. Рождаемость и в России и в Латвии почти вдвое ниже, чем это нужно для воспроизводства нации. С одной стороны, ужасно. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Скоро рынок труда ощутит нехватку людей. Нынешняя экономическая «пробуксовка» Латвии, сопровождающаяся временным ростом безработицы, способна лишь замедлить приход новой ситуации, но не отменить ее. Нехватка рабочей силы в сочетании с формированием рынка жилья неизбежно вызовет конкурентную борьбу за человеческие ресурсы между Латвией и Россией. Если сегодня нас есть кем заменить здесь и нас не ждут там, в России, в будущем ситуация изменится. Невзирая на противодействие ксенофобов и просто национально озабоченных, человек станет мерой всех вещей.
Проблема лишь в том, чтобы русской общине дожить до рассвета. Дожить, не идя на чрезмерные уступки, не стремясь к достижению согласия путем капитуляции, не ассимилируясь. А уничтожить русскую общину не может ни великий заокеанский недоброжелатель, ни самый суровый местный национал-радикал. На это способны только мы сами. Но стоит ли нам совершать харакири ради иллюзии, что в этом случае похлебка на нашем столе станет жирнее?
