«Чудны дела твои, Латвия!» — то и дело бормочу я, листая местную прессу. По одним сообщениям мы живем так чудно, что уже впереди планеты всей, по другим – кладем зубы на полку и ходим почти неглиже.
Вот не далее, как 23 октября, Инга Шнеере в «Панораме» по LTV рассказала, что из себя представляет потребительская корзина, — минимальные расходы, потребные для того, чтобы худо-бедно свести концы с концами. Объем этой корзины правительство просчитало 14 лет назад и с тех пор не меняло. Инга Шнеере на основании этой карзины нарисовала портрет среднестатического жителя республики. Приношу свои извинения за длинную цитату, но уж очень хороша, хоть в рамочку и – на стенку. И даже остроумна, хотя и в стиле «юмора висельника». Вот она.
«По мысли статуправления средний житель Латвии ест мало. В день на продукты он тратит один лат. Съедает 153 грамма мяса или кусочек вареной колбасы, две картофелины, закусывает килькой, копченой или соленой, выпивает литр молока. Через день он варит яйцо, поедая его с простым белым хлебом, а чаще с черным «кирпичиком», который покрывает тонким слем масла. Он ест и фрукты. Не больше 80 г в день – главным образом яблоки или изюм. Он уважает свежую капусту, морковь, лук и огурцы. Подслащивает жизнь тремя ложками сахара в день. Алкоголь не употребляет и не курит. Это, конечно, хорошо.
Одежды он покупает еще меньше. В течение года он может сносить неполные две пары носков, женщина – три пары колготок. Туфлю можно купить только одну, резиновые сапоги раз в четыре года, домашние тапочки, правда, в каждом году новые. Брюки и джемпер он покупает раз в два года. Зимой денег хватает на одну варежку и треть шарфа. Надеть что-нибудь посолиднее удается редко, поскольку на костюм, галстук и пальто деньги нужно копить десять лет.
Детей у него нет, а если есть, они ходят голыми, поскольку средний житель Латвии может купить младенцу только шапочку. Это, конечно, печально. В теплые страны он не ездит, поскольку нет модного купальника, но у него есть телескопическое удилище. Авто нет, передвигается на велосипеде. На общественный транспорт тратит 28 латов, за пределы родного города выезжает редко. Мобильным телефоном не пользуется, что такое интернет, понятия не имеет. У него также нет родственников за границей, и письма он шлет только в границах своего государства.
Умывается редко. Очень экономит туалетную бумагу или использует газеты. Не болеет и к врачам не ходит. Позволяет себе только некоторые лекарства, чтобы укреплять сердце и сражаться с вирусами. На медицину и гигиену тратит в год 24 лата. Средний латыш интеллигентен, ибо может читать каждый день. Ему предназначаются 396 газет и плюс целых две книги. А также четыре ручки, которыми в 11 тетрадках можно сделать записи о приобретенных знаниях. Если он живет один, ему положены 9 кв. метров площади, примерно размером с кухню. Места хватит, поскольку у него нет холодильника, на который деньги надо копить 20 лет. Так же долго надо копить на шкаф, диван и утюг. Стул, правда, можно купить раньше — уже через 5 лет.
Живет в холоде. Согревается тремя 60-ваттовыми лампочками и за дрова может уплатить 1,20 лата в год. Все это возможно только потому, что телевидение еще бесплатное, и в тапочках, без носков и с копченкой килькой в руке в комнате делать больше нечего, кроме как смотреть, как живут другие. Но если введут абонентскую плату, вот тогда потребительскую корзину надо будет пересмотреть».
Cepuri nost, шапку долой перед латышской коллегой, проделавшей титанические рассчеты того, как нам положено жить. Хотя с коллегой успешно конкурируют информационные агентства (LETA) и русские журналисты. «Час», например, нарисовал на этой неделе «черную дыру» в латвийском исполнении. За разработку проектной документации новой Латвийской Национальной библиотеки, строительство которой готовится начать наше правительство, американский инженер компании Hill International будет получать 135 латов в час, или 1080 латов в день, или месячную зарплату нашего депутата. Называться библиотека будет Замком света. Эта стройка века обойдется нам в 105 миллионов латов, плюс проценты за обещанный кредит. Итого? 162 миллиона латов. Подсчитано также, что за эти деньги можно было бы построить 80 жилых домов. Но мы, вперед смотрящие, будем строить библиотеку!
Эта вопящая дурным голосом цифирь, как любому понятно, две стороны одной медали. Блеск и нищета, близнецы-братья. Блеск, затягивающей, как упырь в болото, в нищету, нищета, рожденная тем же блеском. Противоположности сходятся, сойдутся в достаточно обозримом будущем. Не далее, как в предстоящую избирательную кампанию, — избиратели и всегда правые (то есть не левые) претенденты в министры, министры и бомжи, нацики и «как бы» интернационалисты. Послушают друг друга, скрывая взаимную брезгливость, и разойдутся. Если и не полюбовно, то, уж точно, без единого выстрела. Привыкли, смирились, по-своему освоились. Народ безмолвствует.
По этой причине длинную цитату из Инги Шнеере я бы все же дополнила небольшим примечанием. О том, что у «латвийцев собственная гордость». Когда они смотрят по телевизору, как живут другие, им в голову не придет свалить, заставить уйти в отставку Правительство Замка Света, как наверняка сделали бы те «другие». Протестовать у нас nepieklājīgi, неприлично. Этим в Латвии занимаются только невоспитанные русские и отдельные плохие латыши. А протестный кукиш в кармане законопослушного гражданина отменно заменяет ему недостающие кусок хлеба, варежку и две трети шарфа на зиму. А как же иначе – вдруг ПОСАДЮТ?
Господи, отчего же так… Отчего наши правительства меняются, как перчатки, не по воле народа, а исключительно по причине внутрикоалиционных разборок? Атрофировала мускулатору народа «тяжелая историческая наследственность»? А с какого времени вести отсчет этой истории? Все те же эсэсэсэр и русские виноваты? Или ментальность у народа такая, совсем особенная? Или…
Ну куда же ты, Латвия, несешься? Нет ответа, сказал бы русский писатель Николай Васильевич Гоголь. Но уж точно не в райские кущи.
Я же, чтобы не растерять остатки уважения к себе и из элеменатрного чувства самосохранения, пойду к думе. Там в эти дни собирают подписи под обращением к правительству – не дать продать за гроши пришельцам из-за бугра родной «Силтумс». Акция, разумеется, политическая. Не политических сегодня не существует. Аполитичность, как писала писатель и поэт уже нашего с вами времени Ольга Седакова, просто одна из политик. Уютно-обывательская. По видимости удобная. С медленным собственноручным подпиливанием сука, на котором сидишь.
