6 июня на 77-м году жизни после тяжелой болезни скончался писатель Василий Аксенов. Всякая смерть – невосполнимая утрата, но эта… В свое время литературный критик и публицист Дмитрий Быков, откликаясь на очередную книгу Аксенова, написал, что в семьдесят лет писатель оставался «самым молодым и изобретательным писателем как в России, так и в Америке. Это надо – столько всего наворотить и так любить жизнь после такой жизни!» Может быть, эти слова стоят того, чтобы поставить их эпиграфом ко всей жизни Василия Аксенова.
Однако после какой «такой» жизни?
Он начал печататься в 1959-м. После публикации в «Юности» повести «Коллеги» (1960) к нему пришла оглушительная, без преувеличения, известность. Следующие повести – «Звездный билет», «Апельсины из Марокко» рассказы «Местный хулиган Абрамашвили», «Товарищ красивый Фуражкин», «Жаль, что вас не было с нами» и другие сделали Аксенова одним из самых ярких представителей литературного направления, обозначенного критикой как «молодежная проза».
В 1970-х годах, уже после «оттепели», произведения Аксенова перестают публиковать в Советском Союзе. В 1979-м Аксенов стал одним из организаторов и авторов литературного альманаха «Метрополь». В том же году он вышел из Союза писателей СССР. Романы «Ожог» (1975) и «Остров Крым» (1979) Аксенов уже писал без расчета на публикацию. В это время критика в адрес Аксенова и его произведений становится все более резкой: о нем пишут, что он «несоветский» и «ненародный». В июле 1980 писатель временно выехал в США, где узнал о том, что его с женой лишили советского гражданства. Аксенов поселился в Вашингтоне.
В США он двадцать лет преподавал русскую литературу и публиковал прозу в «Ардисе». Там увидели свет «Ожог» и «Остров Крым», «Скажи изюм», «Бумажный пейзаж», «В поисках грустного бэби». Одну книгу он написал по-английски – «The Yolk of the Egg» («Желток яйца»), но ее напечатали сначала только отрывками. Аксенов так комментировал потом причину этой неудачи: «Модернистский роман, роман-самовыражение, байронический, он же умирает».
В США Василию Аксенову присвоили почетное звание Doctor of Humane Letters. Он был членом Пен-клуба и Американской авторской лиги. В 2005 году удостоен Ордена литературы и искусства, одной из высших наград современной Франции.
На рубеже 1990-х Аксенов стал наездами бывать в России, потом он стал делить год между США, Францией и Москвой, еще позже – только между Францией и Москвой. Пошли одна за одной отложенные публикации. «Московские новости» печатали публицистику Аксенова, наконец, дело дошло до новых романов – «Новый сладостный стил», «Кесарево свечение», «Вольтерьянцы и вольтерьянки». За последний в 2004-м он получил «Русского Букера». До болезни он выпустил еще два романа – «Москва Ква-Ква» и «Редкие земли».
О себе Василий Аксенов однажды сказал следующее: «Я никогда не заставлял себя писать. Потому что жутко люблю это занятие. Я – графоман по психологической структуре. На меня сам процесс письма действует гипнотически… Уже с утра начинаю беспокоиться о героях, как они там, и тороплюсь к ним».
Это, совсем коротко, о себе. Вообще же мемуаров, мемуаров как жанра, Аксенов не оставил, но сохранились многочисленные интервью, появлявшиеся в России и за рубежом, в которых он многое сказал о времени и странах, в которых жил и творил. Вот короткие фрагменты только одного из интервью, взятого Юрием Коваленко в Париже.
Вопрос. Где было труднее быть писателем – в Америке или в России?
Ответ Аксенова. Это зависит от того, как вы себя воспринимаете. Если вы хотите стать витией, властителем дум, то, разумеется, Россия – большее поле для подобного дела, для обмана почтеннейшей публики. А в Америке колоссальное количество писателей – может быть, сто тысяч, и большинство из них относится к этому как к бизнесу, изучают рынок.
Вопрос. Чего «русского» вам не хватало в Америке?
Ответ. В Америке мне не хватает трепа российского. То, что мы называем трепом, когда собираются случайно, спонтанно в вагонном купе, или на кухне, или Бог знает где, и начинают болтать обо всем. На самом деле это редкостное душевное общение.
Вопрос. На Западе считают, что русская литература находится в кризисе.
Ответ. Я никогда так не считал. По-моему, литература в развитых странах с рыночной экономикой скоро уже вообще отправится на свалку. Русская литература, быть может, самая живая часть мировой. Шедевров мало, но есть надежда, что возникнет нечто значительное.
Вопрос. Ваша «русскость» проявляется и в патриотизме?
Ответ. Когда я говорю о патриотизме, то меньше всего думаю о величии государственном – то есть о мощи страны, ее армии или флоте. Для меня Россия – прежде всего люди страдающие: чудные старушки, тетушки, дядюшки – пронзительные российские существа. Ну и, конечно, русская интеллигенция, хотя и говорят, что ее уже нет. Но она все-таки существует, хотя и рассеялась по всему миру.
Вопрос. Будут ли Аксенова читать через сто лет?
Ответ. Я не хочу ни на кого влиять своими сочинениями. В прошлом вообще переоценивали важность литературы. Литература не должна играть роль вождя, а должна просто будить в людях интерес к собственному языку, к эстетике.
Можно бы продолжить едва ли не до бесконечности эту своеобразную игру взрослых в вопросы и ответы, но лучше все же, отдавая дань памяти писателю, перечитать его книги. И после этого позадавать вопросы себе и другим, как всю жизнь это делал Василий Павлович Аксенов.
По материалам российских электронных СМИ. Подготовила Полина ПЛАНК
