В февральском 6 номере нашего еженедельника под общей рубрикой «Полемический ракурс» были опубликованы три статьи — Гарри Гайлита, Валерия Дьячкова и Мирослава Митрофанова. Все три были посвящены, условно говоря, русскому вопросу, причем позиции трех авторов во многом не совпали. Мы пригласили читателей продолжить начатый разговор. Вот несколько писем и комментариев, поступивших в адрес редакции.
Не надо «секир башка»!
Из письма рижанина Сергея НИКИФОРОВА
…эта дискуссия напоминает мне дебаты в парламенте. Не важно, что говорил выступающий до меня, — слушайте МЕНЯ! Такие монологи, не пересекающиеся в пространстве. А если вдруг пересекутся, то, как правило, с одной целью — опровергнуть предшественника, если не просто смешать его с грязью. По тому же сценарию обычно проходят сейчас и большинство дискуссий на телевидении. Мало-мальски конструктивной мысли в них не сыщешь днем с огнем. Одни «мнения» и размахивание карающим мечом.
Культуры диалога, который выстраивает нечто, а не бесконечно разрушает, у нас теперь нет. А может, ее никогда и не было?.. Полноценный диалог начинается с того, что собеседники стараются понять друг друга, уточнить позиции сторон, и только после этого начинается — если это в принципе возможно — совместное «строительство», ради которого и стоит затевать разговор. С обязательным уважением к собеседнику.
Можно не уважать оголтелых добелисов-табунсов. Диалог с ними заведомо невозможен, он раньше или позже, но перерастет в национал-политическую свару. Не стоит и пробовать. Но я не вполне согласен и с Мирославом Митрофановым, не давшим себе труд, как мне видится, понять, что «болит» у Гарри Гайлита. А болит у него, как я понял, в той точке, где ощущается реальная опасность убывания, скукоживания на манер шагреневой кожи местного русского самосознания и поля русской культуры. То есть Гайлит всеми силами сопротивляется тому факту и представлению, что нас, русских, здесь все же меньше, чем титульных, а потому — знай, сверчок, свой шесток и забудь, что ты представитель великой нации. В этом, как я понял, великая тревога Гарри Гайлита. Но разве Мирославу Митрофанову эта тревога неведома и не близка?
Другой вопрос, как этому окаянному «меньшинственному» комплексу неполноценности не дать пойти в рост. Пока что рост — вот он, чем дальше, тем пышнее. В виде конформистского встраивания в местные реалии, навязываемые правящим правым большинством, облатышивания русских детей, непротивления злу насилием и т.п. Что этому можно и нужно противопоставить? Не сарафанные же, в самом деле, посиделки.
Вот бы о чем поговорить. Без пафоса и не с позиции «секир башка».
И флаг им в руки
Из письма, подписанного так: «Василий СЕРОВ, уважающий Гарри Гайлита, но далеко не во всем с ним согласный»
…что-то Гарри Гайлит смешал в этот раз божий дар с яичницей. Он рассуждает о наступившей эпохе глобализации, в которой русским якобы важнее всего осмыслить свою роль в мире, а не в конкретной стране, не в своей «национальной песочнице». Мне в связи с этим интересно, как вы, уважаемый Гайлит, видите себя и других в эту самую эпоху? Сидеть в Интернете, парить гордым русским орлом (двуглавым?) по просторам русской мировой Сети — это, конечно, красиво. Еще можно, конечно, написать тысячу умных статей во славу и процветание прошлой и современной русской культуры. Только ведь, уважаемый, в Латвии их того и гляди читать будет некому. Я уже знаю русских детишек, которых отдали в латышские школы, и они в результате говорят на варварском русском и таком же латышском, русских книг не читают и уже стесняются того, что они — русские. И если, не дай бог, у вашего оппонента Мирослава Митрофанова со товарищи однажды опустятся руки, Иваны у нас, глядишь, сплошь превратятся в Янисов или, может быть, в Джонов, а Светланы в латышских Скайдр. А вы тем временем будете парить в свободном полете со своими эфирными собеседниками, не опускаясь на грешную латвийскую землю? Но ведь и вы на ней живете и без живого русского слова соседа по лестничной клетке или попутчика в трамвае вам же, полагаю, будет ой как худо.
А относительно ужасного, на ваш взгляд, термина «нацменьшинство» позвольте вам напомнить, что это термин, принятый в международной правовой практике. Меньшинственное же самосознание русских воспитывает и подпитывает, конечно же, не термин сам по себе, а политика местных властей, которая старательно и последовательно, начиная с реформы школы, загоняет русских в угол. И если тот же Митрофанов или Жданок, Бузаев, Плинер и другие противостоят этому прессингу конкретными действиями, шапку перед ними долой и флаг им в руки.
Вот если бы вы, уважаемый Гайлит, предложили нечто конкретное для сохранения и преумножения русской культуры на латвийской земле, это мне было бы действительно интересно…
Русское? Только для домашнего употребления!
Реплика Галины ВОСТРУХОВОЙ, бывшей рижанки, ныне живущей в Берлине. Реплика пришла по электронной почте
Посмотрела в Интернете на сайте ЗаПЧЕЛ, партии, за которую я когда-то голосовала и в которую верила, материалы газеты Ракурс на русскую тему. Ребята, вы на какой планете и в каком времени живете?! Что вы упираетесь рогами в накрывающую вас глыбу? Гайлит прав — мир глобализуется, и русский, что в Германии, что в Латвии, русским может остаться, но только в душе. А Европе на его драгоценную душу глубоко наплевать.
Поэтому все приспосабливаются. Кто как может. И вы будете приспосабливаться, оставляя свое «русское» сугубо для личного употребления — ну, книжку на ночь на русском почитать. Когда никто не видит. Русских ведь во всем мире не любят, не только в Латвии, и никогда не любили. Может, потому, что они, как Гайлит с Дьячковым, рассуждают о высоких материях, а народ в Латвии тем временем живет чуть ли не впроголодь…
Что значит «лучше»?
Из письма Светланы ИВАНОВОЙ, рижанки
Я человек русский и русской культуры. Такой я и умру. Потому что поздно мне менять эти свои «веру и религию». Но те, кто пишут в газеты, будьте же реалистами — поглядите кругом!
Да, конечно, если бы не было тогда, в 90-х, протестов русских школьников, скорее всего в стране бы уже не осталось ни одной школы, в которой бы не преподавали только на латышском. Да, процесс притормозился. Но я работаю в русской школе и отлично вижу, как тихой сапой она, русская школа, все равно сводится на нет. Директора боятся лишнее слово сказать, а у родителей срабатывает материнский или, там, отцовский инстинкт самосохранения — надо себе и детям сделать «как лучше». «Лучше» это значит, чтобы они отлично говорили на латышском, желательно на английском, а русский — он в быту, в кругу семьи. Или чтобы технический справочник прочитать. И так и будет!
Прав Гарри Гайлит, в эпоху глобализации принадлежать к той или иной нации — личное (и внутреннее!) дело каждого. Кто найдет силы и кто найдет нужным остаться русским, им и останется, кому не надо — скатертью дорога. И незачем тут копья ломать; происходит то, что происходит.
Кто не даст кидать книги в костер?
Из письма Паши К., Даугавпилс
Уважаемая редакция Ракурса!
Надо ли публиковать и предлагать обсудить материалы, которые никак не стыкуются между собой? Авторы же говорят каждый со своей колокольни — один о культуре, другой о юридических понятиях и нормах, третий о политике. И каждый по-своему прав. Правда, Мирослав Митрофанов слишком уж навалился на Гайлита, но это он, наверное, от переутомления — разговоров в обществе много, делателей мало. В том и беда.
А в статье Гайлита, с которой, в основном, я согласен, меня все же зацепили несколько фраз. Он пишет: «Да и вообще, при чем тут политика? В жизни каждого человека политика — дело десятое. И вовсе не поголовно, а даже наоборот — мало кому ею надо интересоваться. Этот хомут нам всем надели на шею в конце 80-х горбачевцы…». Оп-па! Надо ли это понимать так, что вообще политика дело грязное, и не надо в нее соваться приличному человеку? Но тогда у меня вопрос с Гайлиту: когда из местных библиотек тоннами выкидывали на свалку русские книги — это пускай себе, пусть у политиков болит или не болит голова по этому поводу, наше дело — сторона?..
Или, может, Гарри Гайлит считает, что, мол, сапоги должен тачать сапожник, пироги печь — пирожник, а политику делать тем, кого мы, усеченные в правах и «в голосе» русские, на это уполномочили? Я не знаю, не исследовал, как там с качеством пирожников и сапожников, а вот с политиками у нас, точно, дело швах. Бьют во все колокола тревоги, радея за русских — и, кстати говоря, за русскую культуру — чуть ли не одни «пчелы». Во всяком случае «согласисты», переплюнув ЗаПЧЕЛ на выборах по числу сторонников, куда-то пропали с горизонта, не видно их и не слышно. И новый посол России в Латвии, перечисляя приоритеты, защиту прав русскоязычных почему-то поставил в общем «списке» на последнее место…
Так кто же, уважаемый Гарри Гайлит, не позволит жечь в кострах, как во времена инквизиции, книги? Вы и ваши единомышленники, так сказать, по духу? Но ведь вы сами пишете, что русские в Латвии «невероятно разобщены». Может, и оттого разобщены, что презираете политику и политиков?
Как корабль назовем — так и поплывем
Из письма, точнее даже — статьи, Владимира ФЕДОСОВА
Любопытная, хоть и несколько запоздалая полемика развернулась в 6-м номере Ракурса между Г.Гайлитом, В.Дьячковым и М.Митрофановым. На мой взгляд, каждый из них в чем-то прав, в чем-то нет. Не стану разбираться в деталях, просто выскажу свое мнение.
Не нравится мне формула «русское национальное меньшинство», и вот почему.
Во-первых, как не соответствующая реальному положению дел. Назови так русских на Украине или в Беларуси, они в лучшем случае посмотрят на тебя с недоумением. А в Латвии, в отличиe от Литвы, процентное соотношение двух основных национальных групп от них сильно отличается?
Во-вторых, признание себя «русским национальным меньшинством» ставит в двусмысленное положение людей, живущих в русской культуре, но имеющих иные национальные корни, чем очень ловко пользуются наши политические оппоненты, старательно выпячивая на первый план именно национальность. Будем им в этом подыгрывать?
В-третьих, и, на мой взгляд, это самое важное, такое определение изначально обрекает нас на роль второстепенного персонажа по отношению к большинству, имеющего право «просить», но никак не «требовать». То есть мы своими руками отдаем властям то, к чему они стремятся нас принудить силой, и чему они, несомненно, будут только рады.
Плюсы в этом, конечно, тоже есть: относительно разработанные юридические формулировки, акты, мощная международная поддержка, вот только опять… избирательная какая-то, на русских не распространяющаяся…
Не помню, кто первым предложил термин «русская лингвистическая община», но такое название снимает вопрос индивидуальной национальности ее членов и дает формальное право говорить с другими «на равных», как валлоны с фламандцами, например.
Предвижу кучу возражений: «коренные—некоренные», «исторические—неисторические», а также отсутствие разработанных и международно признанных определений. Но историю пишут люди, правила и законы — тоже они, и НАШЕ дело, соглашаться с ними или требовать их изменения и предлагать свои варианты. И касается это не только латвийских законов, но и международных: нет такого термина — значит, надо его предложить и обосновать как научно, так и юридически, и проталкивать в международную практику. Неужто умных голов не найдется? Примут его, конечно, в штыки, так что потрудиться придется, но выигрыш того стоит…
Вопрос самоназвания — не пустое словоблудие, как покажется некоторым. До сих пор у нас отсутствует (кроме политических партий) какая-то реально работающая и действительно объединяющая структура, необходимость ее создания понимают все. Вот только дело стоит на месте. А решать вопросы организации придется все равно, хоть «меньшинству», хоть «общине».
Меньше всего я склонен ставить в вину нашим лидерам, что в 90-е годы они пошли по пути наименьшего сопротивления, объявив нас «национальным меньшинством». Думаю, у них другого выхода и не было: масса людей была разочарована, дезориентирована и впала в апатию. Чтобы вернуть их интерес к жизни, надо было дать им надежду на быстрый успех. Но недостаток политического опыта, кажется, заставил и самих лидеров поверить в то, что Запад в лице мощных правозащитных организаций и демократических правительств возмутится происходящим в Латвии и поможет. Не догадываясь, что корни двойных стандартов и там ушли слишком глубоко.
Мне кажется, пришла пора эту ошибку исправить, чтобы мы могли говорить с представляющим интересы только одной языковой общины (а латышская община именно языковая, а не этническая!) государством на равных.
Как это сделать?
А это уже следующий вопрос. Сначала надо этого захотеть и определиться с принципами самим.
