Удивительное, волшебное совпадение. На срединный, чаще всего залихватски снежный месяц зимы, месяц, когда природа облачается в парадные белые одежды, выпадают знаковые календарные даты. Именно в январе родились гениально деятельные мечтатели. Эрнст Теодор Амадей Гофман, Льюис Кэрролл, Якоб Гримм, Джон Рональд Руэл Толкиен, Алан Александр Милн… Нельзя не упомянуть и Анну Саксе.
Задумывался ли ты, уважаемый читатель, над тем, что действие многих сказок разворачивается именно зимой? И вправду, самое что ни на есть сказочное время года — зима. Достаточно взглянуть на деревья, на крыши домов, украшенные снегом, пускай и мокрым. ‘‘Будто серебром’’ принакрылись положенными для зимы осадками.
Герои, созданные перечисленными волшебниками от литературы, до сих пор у всех на слуху. Они продолжают жить в мультиках, кинофильмах, песнях. Вдохновляют других художников. Частенько черты характерa крошки Цахеса, Алисы, медвежонка Винни проступают в людях, окружающих нас. Не о героине ли Кэpролла пела четверка парней из группы ‘‘Секрет’’ — ‘‘Ах, Алиса, просто не терпится побыть в доме твоем’’. А взять хотя бы недавний отказ любителя розовых кофточек Фили Киркорова сыграть в кино роль крошки Цахеса. В сказке Гофмана из-за трех огненного цвета волосков, вплетенных в шевелюру маленького уродца, все принимают его за неотразимого красавца. Не испугался ли ‘‘король ремейков’’, что в образе Цахеса он окажется слишком уж органичным и естественным? Внутренняя сущность главного попсовика, возможно, и напоминает нечто цахесоообразное. Медвежонку Винни возводят памятники. Один из них в Лондонском зоопарке. Правда, нам куда ближе Винни-Пух в пересказе Бориса Заходера и со слегка измененнным, но все равно неподражаемым голосом Евгения Леонова. Анекдоты и народные перепевки говорят о любви именно к русскому мишутке. Чего стоит хотя бы вот это, шуточное: ‘‘Кто ходит в гости по утрам — тот поступает мудро. То здесь 100 грамм, то там 100 грамм. На то оно и утро’’.
Похождения Фродо, хоббита, рожденного воображением Толкиена, экранизированы достаточно успешно режиссером Питером Джексоном. Посмотревшие кинотрилогию дети и взрослые для сравнения, как правило, жадно тянутся к первоисточнику. Талантливая экранизация — как мощное средство для пробуждения желания погрузиться непосредственно в перенесенный на кинопленку мир фантастической по жизненному заряду книги.
Настораживает другое. В последнее время некий интернетовский Гоблин и его последователи на свой шутовской, нередко скабрезный, лад озвучивают громкие фильмы. Да так, что от словесного первоисточника не остается и следа. Взрослые, ладно, разберутся и посмеются. А вот детям подобная прикольная подача может понравиться до такой степени, что уже в нормальном переводе фильм покажется менее интересным.
Братья Гримм тоже постоянно в моде. Некие российские братья-певуны назвали свой свежеиспеченный дуэт — ‘‘Братья Гримм’’. Западные киношники о тишайших филологах, создателях науки — германистики, умудрились снять чуть ли не триллер. Да и лауреата Государственной премии СССР за 1949 году Анну Саксе читают по сей день. Не только масштабные романы о революции и коллективизации писала она. В ее наследии все-таки основное место занимают сборники сказок — ‘‘Кузнец счастья’’, ‘‘Пиковый король’’, ‘‘Сказки о цветах’’.
Все авторы, которых я назвал, писали сказки не только для детей, но и для взрослых, точнее, для взрослых детей. Все, что нужно, чтобы увидеть их волшебный мир, это обладать ‘‘иным зрением’’ и умением слышать внутреннюю музыку. По Гофману — люди с душой ребенка ‘‘счастливцы, озаренные этой внутренней музыкой. Они единственные, кого можно назвать поэтами’’.
Практически все январские сказочники могли бы подписаться под словами Гофмана: ‘‘Писатели не должны уединяться, а, наоборот, жить среди людей, наблюдать жизнь во всех ее проявлениях’’. Одновременно Гофман, да и другие январские волшебники сочувствовали тем, кто не смог вырваться из объятий повседневности и уверовал в нее как в единственную реальность.
Январские сказочники, как правило, если и витали в облаках, то грамотно, зная, как приземлиться. Другими словами — в повседневной жизни они твердо стояли на ногах. Люис Кэрpолл, настоящее имя — Чарльз Латуидж Доджсон, выдающийся математик и логик. Некоторые его разработки предвосхитили новаторские идеи математической логики. Якоб Гримм, как и его брат Вильгельм, интенсивно занимался филологией. Вместе с братом они являются основоположниками германистики — науки о языке и литературе, мифологической школы в фольклористике. Эрнст Теодор Вильгельм Гофман, потом он сменит из любви к Моцарту третье имя на Амадей, свое призвание сказочника вообще скрывал карьерой юриста. Помимо прочего — серьезно занимался живописью и музыкой. Как практик — автор первой романтической оперы ‘‘Ундина’’. Как теоретик — один из основоположников романтической школы музыкальной эстетики и критики.
По-разному убегают от жизни, с головой погружаясь в иную реальность и не выныривая оттуда. В современном мире кто-то пытается безуспешно вернуться в сказку, которую так напоминало детство, с помощью алкоголя, Интернета и т. д. Бегство от действительности — дело гибельное и разрушающее. Подмечать элементы сказки в окружающей обыденности и радоваться по мелочам — вот удел сильных и житейски грамотных. Этому нас как раз и учат январские сказочники.
Как там у Кэpролла?… ‘‘Алиса сидела с закрытыми глазами и почти верила, что вокруг Страна Чудес, хотя и знала, что стоит только открыть глаза, как все вернется к унылой действительности. Трава будет шелестеть на ветру, море окажется ближайшей лужицей, звон чайной посуды превратится в позвякиванье бубенчиков на шеях овец, а пронзительные вопли Королевы окажутся выкриками подпаска. И вместо сдавленных рыданий Черепахи-Телячьи-Ножки издалека донесется мычанье коров. А потом она представила себе, как ее маленькая сестричка станет в свое время взрослой женщиной, как она сохранит и в зрелые годы простодушное и доброе сердце ребенка. Как она соберет вокруг себя других детей, как заблестят и загорятся у них глаза от разных удивительных сказок, может быть, даже от этой, про Страну Чудес…’’
