С разрешения моего знакомого, назовем его Григорий, излагаю наш с ним спор. Григорий – рижский предприниматель, на его фирме работают около двадцати человек. Занимается полиграфией, рекламой и сопутствующими услугами. Начинал лет двенадцать назад с изготовления визиток и вывесок, поднимался долго. Последние годы бизнес идет неплохо, что позволило ему приобрести первую новую машину и начать строительство своего дома. По-русски говоря, Григорий — «селф-мэйд мэн», заработавший на жизнь себе и дающий работу другим. В его офисе я был на днях. После решения делового вопроса разговор зашел о политике.
— Мирослав, я видел в «Часе» сообщение, что ваш ЗаПЧЕЛ объявил о коренном развороте влево. Название статьи было «Левая альтернатива». Зачем это вы? Я за вас голосовал как за русскую партию, я своих работников на митинги за русские школы отпускал. Да мне лево-правые дела, честно говоря, по барабану…
— Знаешь, Григорий, таких, как ты, избирателей не так много. Большинству наших с тобой соотечественников «право-левые дела» далеко не «по барабану». Признай, что это большинство живет небогато, а многие просто бедно. Зарплаты растут медленнее, чем цены. Да вспомни, как ты сам еще недавно возмущался, что твоя мама, отработав всю жизнь учителем, получила всего 70 латов пенсии. Ну, хорошо, теперь ты ей можешь помочь…
— И не только ей! На Пасху я для ее подруг из хора ветеранов заказал праздничный стол в кафе. Старушки были счастливы.
— Возрождаешь традиции русского купечества? Молодец, конечно… Но каждый месяц и для всех пенсионеров Латвии ты праздник организовать не сможешь. А пенсии в основном остаются нищенскими. Вот скажи, пожалуйста, сколько ты тратишь на поход в супермаркет, когда закупаешь продукты для семьи?
— Ну, латов двадцать. Но у нас семья из четырех человек. И мы не особо шикуем. Дорогой алкоголь я не беру.
— То есть ты не шикуешь, но двадцатка за один раз на продукты уходит. Для многих стариков один твой поход в магазин – треть пенсии! Для пенсионеров такое положение дел не только обидно, но и опасно. Известный факт: если одинокий пенсионер заболел, он часто не может оплатить одновременно квартиру, питание и лекарства. Недоедание, недоступность лекарств, депрессия, вызванная нищетой, или ожидание нищеты — это причины, почему Латвия продолжает быстро вымирать. Быстрее всех стран Европы!
Наша «Левая альтернатива» означает разворот государства в пользу стариков и прочих, казенным языком говоря, «уязвимых групп населения». Тем более, что момент сейчас благоприятный. Экономика начала подниматься, сбор налогов в последние годы опережает план, образуется бюджетный профицит, который власти тратят на всякие украшения типа говорящих камней и натовских фестивалей. Хотя есть возможность помочь, наконец, тем, кому живется тяжелее, чем нам с тобой, – пенсионерам, детям из бедных семей, тем сотням тысяч рижан, которым выпал жребий оказаться жильцами в денационализированных домах… Долги надо отдавать.
— Стоп, Мирослав. Какое отношение к долгам этого государства имею лично я? Не я обкрадывал пенсионеров и детей, не я «натворил чудес» с приватизацией! Не я отгораживался от России, не я разрушал заводы и сельское хозяйство. Виноваты те, кто были все эти годы у власти. Я честно работал, платил налоги. И встал на ноги без помощи этого государства. И почему я сегодня должен думать о социальных долгах и преступлениях вороватых националистов! Пусть они сами отвечают по своим долгам, исправляют, что могут. Если не хотят, чтобы весь народ сбежал в Ирландию!
— Добровольно исправляться они не будут. Не та мораль. Если с тобой мы самоустранимся, то правые найдут сто причин, почему нет возможности повышать пенсии, детские пособия и зарплаты бюджетникам. Без прихода в Сейм после октябрьских выборов мощной левой партии ничего в лучшую сторону не изменится. Народ продолжит бежать, и тебя это тоже затронет – толковых работников найти все сложнее. И к тому же ты не прав, говоря, что, в отличие от «воров при власти», честный бизнес ничего народу не должен…
— Не понял. Ты что, хочешь сказать, что работать честно нельзя? Да те мелкие заказы, что у меня идут мимо кассы, составляют не более пяти процентов от оборота. Времена «черной кассы» уходят. Забудь их!
— Не только в «черной кассе» дело, а в том, что правые создали для бизнеса в Латвии действительно очень либеральные условия. Налоговая база у нас одна из самых низких в Европе, минимальная зарплата все время росла медленнее, чем стоимость жизни. У нас труд стоил копейки. Вступление в ЕС открыло дорогу дешевым европейским кредитам. Да-да, я знаю – ты не доволен и налогами, и кредитами… Но за действительно низкие налоги и вступление в ЕС заплатили именно наши бедные соотечественники. Такие налоги – это чьи-то недополученные пенсии и детские пособия, а выгодное для части бизнеса вступление в ЕС – это тысячи личных трагедий наших с тобой соотечественников, лишившихся работы на закрывшихся заводах. Дешевая рабочая сила позволила нашим предпринимателям, честному бизнесу в том числе, скопить начальный капитал и встать на ноги. Извини, я добавлю немного патетики, но каждая деталь роскошных авто на улицах Риги и каждый сантиметр гранита в новостройках оплачены слезами наших стариков. Не уважать тех, кто оплатил этот праздник жизни по крайней мере нечестно!
— Я не большой специалист в макроэкономике, но думаю, экономисты нашли бы изъян в этой логике. Ну, допустим, ты отчасти прав. Но зачем ЗаПЧЕЛ в это встревает? Отстаивайте русский язык и русские школы. Вы нам такие нужны! Пусть своих правых националистов перевоспитывают латышские левые – социал-демократы. Вы что всерьез думаете, что латыши поверят левой русской партии? Забыл, сколько грязи на вас вылили за эти годы латышские газеты? Думаешь, услышав о «левой альтернативе», латыши тут же прозреют и кинутся именно к ЗаПЧЕЛ за помощью?
— Расчет на то, что будут избраны латышские социал-демократы – очень слабый. Тому есть масса причин, главная из которых в том, что латышские социки просто вялые и бесцветные, не вызывающие веры в их силы. Ты прав, нас по-прежнему ругают, но даже самые ярые противники не оспаривают наличия у ЗаПЧЕЛ энергии. Мы смогли поколебать самоуверенность правых партий, смогли поставить на уши это государство с его репрессивным аппаратом во времена наших массовых акций против реформы…
— Да, времена были хорошие. Но, Мирослав, честно говоря, боюсь, что, развернув свой корабль влево, ЗаПЧЕЛ пойдет скользкой дорогой согласистов. Ты знаешь, о чем я говорю. Я боюсь, что вы тоже начнете садиться на два стула, стараться быть хорошими для всех, стесняться, что вы русская партия, станете уклоняться от прямого ответа на неудобные вопросы – о статусе русского языка, о праве детей учиться на родном языке…
— Есть, Григорий, другое решение, чем этот путь согласистов. Надо быть одинаково честными и с русскими, и с латышами. Да, мы остаемся русской партией. Но в Латвии достаточно латышей, которые готовы это принять в обмен на то, что мы беремся защищать интересы пенсионеров, наемных работников, семей с детьми, студентов. ЗаПЧЕЛ перерос рамки только русской партии. Если бы мы были пятыми в рейтинге, мы бы оставались в этой нише. Но положение лидера оппозиции предполагает, что мы можем и должны подумать не только о своих русских соотечественниках, но и той части латышей, которые уже не верят правым. Среди латышей достаточно людей, которым комфортно в нашей русско-латышской среде. За «партию только для русских» они, конечно, голосовать не будут, а вот за дружественную к латышам русскую партию часть из них проголосует. В этом расчет.
-Слушай, ответь мне на провокационный вопрос. Только не обижайся, ладно?
— Давай, я готов не обижаться.
— Если левые победят, ну, скажем, ЗаПЧЕЛ в компании с латышскими левыми, что тогда будет? Вы наш бизнес не отнимете? Как Ходорковского, в тюрьму не посадите? Налогами не задушите?
— Тоже мне олигарх выискался! Это, батенька, у Вас мания величия. А если серьезно, то никто несущую золотые яйца курицу – то есть наш латвийский бизнес – обижать не посмеет. Наоборот, некоторые налоги надо еще снижать. Скажем, будет справедливо освободить от налогообложения ту часть налога на прибыль, что вкладывается в развитие производства на территории Латвии. Или освободить от налогообложения ту часть зарплаты, что потрачена на строительство первого собственного жилья.
— А это ты, типа, лично меня подкупаешь? А покупку машины слабо включить в необлагаемые расходы?
— Машину мог бы купить и подешевле. Кстати, не ела бы столько бензина… Дорогие автомобили вообще надо дополнительно обложить, это не предмет первой необходимости. Но что-то мы с тобой размечтались… Сначала победить надо, а мы уже налоги расписываем. Хочешь на прощание мудрость, которую нам в наследство оставили древние? «Если не я за себя, то кто за меня? Если я только за себя, то зачем я?» Считай, что в этих словах суть «левой альтернативы»
